Маковый венец

Она поднялась на ноги и зашагала в ночь, в густой мрак, не разреженный ни единым огоньком пастушьего костра. Ее звали, но девушка не откликалась. Она шла бездумно, бесцельно, не разбирая дороги, пока ее и без того охромевшая нога не наткнулась на камень. Луиза пнула его и со стоном повалилась на траву. Клевер, покрывавший холмы, принял ее тело, как перина.

Луизе не хотелось смотреть на звезды. Ей не хотелось, чтобы звезды смотрели на нее. Легкая эйфория от полета и возвращения в Кантабрию сошла на нет. Лу спрятала лицо в ладонях.

Война. Отец. Агнесс, должно быть, в ужасе. Наверняка, она ненавидит Луизу за все, что натворила ее семья.

Но Луиза Спегельраф больше не будет убегать. Ни от своего имени, ни от прошлого. Она встанет перед глазами королевы и примет любое наказание – за себя, за брата, за отца.

К ее возвращению Братья уже спали, натянув куртки до носов и кепки до глаз.

– С облегчением, – буркнул Нильс, не отрываясь от жареной ножки то ли кролика, то ли курицы.

Луиза молча показала ему непристойный жест, но вокруг было слишком темно.

– Там для тебя еще подарочек. Придавили, чтоб не улетел.

Она посмотрела туда, куда Нильс указывал полуобглоданной костью. Там, под камнем, лежал обтрепанный кусок бумаги с каким-то портретом. Луиза подняла груз и обомлела.

С плаката смотрело ее собственное лицо. Под изображением было ее имя, настоящее, полное. Еще слова: «живой и невредимой», выписанные крупными буквами и безумная цифра.

– Триста тысяч гульденов, – севшим голосом прочитала Луиза.

– Парни сказали, случайно увидели в трактире. Там была еще уйма таких бумажек, висят давно. Что думаешь?

Голова Луизы шла кругом, руки и ноги вмиг похолодели, олово присмирело, застыло.

– Под конвоем не пойду, – выдавила она. – Если сопроводите меня в столицу, получите деньги и поделите их поровну. Это будет справедливо. Но сначала…

– Что?

– Сначала я нанесу визит Крысиному Королю – он задолжал мне пару ответов.

Нильс с кряхтением запустил косточкой куда-то в темень и придвинулся к поникшей девушке.

– Я тоже хочу знать, что они сделали с Миннезингером. Если повадки Крыс не изменились за годы… – каторжник умолк.

Не в силах больше выносить тяжесть мира, Лу уткнулась лбом в его щеку, где под щетинистой кожей скрежетали железные клыки.

Они смотрели на биение жара в затухающих угольях, а звезды холодно наблюдали за ними с черного неба.