Маковый венец

Она не находила ни единого слова ни на одном языке, который знала, чтобы выразить то, что испытывала, глядя на Олле.

Лу не замечала никого вокруг, даже когда вокруг них с Нильсом засуетились люди Крысиного Короля, спешно покидая душную прокуренную комнату. Нет, не Крысиного Короля. Это были люди Олле Миннезингера, занявшего преступный трон Хёстенбурга. Как это возможно? Он сменил имя, назвался Одноглазым Уиллом. Почему?.. Только дойдя до этого звена цепочки, Луиза разглядела повязку, пересекавшую лицо Олле.

Это стало последней каплей.

Она сделала пару шагов и опустилась на стул, быстро подставленный Нильсом. Что-то поднималось изнутри. Не дурнота, не ставшее привычным кипящее олово. Горечь утраты стала невыносимой. Увидев Олле среди Крыс, во главе Крыс, Луиза почувствовала, что он потерян навсегда. Даже мстить некому.

Отняв от груди стилет, она с осторожностью положила его на стол и отодвинула от себя.

– Я пришла… вернуть это.

А она сама? Та ли она девушка, которой Миннезингер пел старинные баллады? Та ли она, кого Олле целовал в висок и обещал ждать взаимности? Учил улыбаться солнцу и искать свое течение? Робкая Луковка, которую хотелось защищать, сгинула в Иберии.

Она лежит под корнями гранатового дерева и видит смертный сон о возвращении домой.

Луиза закрыла глаза и запрокинула голову в отчаянной попытке не расплакаться.

– Что скажешь нам, Миннезингер? Или, в придачу к глазу, ты и язык посеял, а? – проревел над ней Нильс.

 – Какого тролля ты вообще живой?!

Луиза Спегельраф закусила губу, борясь с собой.

– Луковка.

Услышав его голос, она только сильнее зажмурилась и замотала головой. Как это выглядело со стороны, ее не волновало.

– Луковка…

– Не приближайся к ней! Сначала будешь держать ответ передо мной! Еще шаг, и я тебе грудину проломлю, крыса!

– Нильс, я…

– Она похоронила тебя, понял?! Почти год ходила невестой мертвеца, чтобы никто не позарился! А теперь приехала мстить, выпустить кишки твоему убийце! Думаешь, она рада тебя видеть?!

Вдох, выдох.

Дышать. Не сметь плакать, как бы слезы не жгли зажмуренные до боли глаза.

– Она ждала тебя. Верила, что ты приедешь следом, верила, что ты на это способен. Но теперь я вижу, на что ты способен. Думаешь, не знаю, как надевают Грошовую Корону? Ты убил Теодора, но предпочел не освободиться, а занять его место. Править стоками. Даже я бы отказался от такой радости.