Ать-два, левой…

Она вскрыла его трясущимися руками, пытаясь разглядеть хотя бы слово, но слёзы предательски наплывали на глаза, и Валя не могла ничего прочитать. Разозлившись, она окатила себя холодной водой. Вытерла лицо грубым кухонным полотенцем и, собрав всю волю в кулак, всё же прочитала: «Валечка, милая моя девочка, моя невеста, у меня всё хорошо, у нас учения. Командир – что надо, научит, не пропадём. Немного непривычно и тяжеловато, но это ничего, это всё пройдет. Как говорится, тяжело в учении, легко в бою. Вот сейчас точнее и выразиться нельзя.

Нас, скорее всего, отправят на Калининский фронт. Учёбу, возможно, сократят до двух месяцев, так как нужно подкрепление. Мы нужны. Я очень рад своему решению уйти добровольцем, по-другому бы просто не смог. А вы ждите меня, мои любимые женщины. Маме я тоже написал, но, если вдруг письмо не дойдёт, ты обязательно забеги к ней, и вообще, навещай, пожалуйста. Ей так легче будет. Писать можно сюда в часть.

Валюша, я тебя очень люблю и помню всё-всё… Вернусь и крепко обниму до хруста в рёбрах.

Обещаю. Твой Сашка».

В конце письма Саша в графике тонкой штриховкой изобразил Валин профиль. Валя прижала письмо к сердцу и со всех ног бросилась к тёте Тане. Но Татьяну Валя дома не застала. А ей так хотелось поделиться этой радостью, этой весточкой о Сашке. Хотелось закричать на всю улицу: «Эй, вы, послушайте! Остановитесь! Замрите! У меня есть письмо от моего любимого!» Подумав с минуту, Валька кинулась к Люсе.

Люська дома была одна, накрутилась на тряпочки и ходила почти голая, как героиня какого-то романа, восхищаясь собой в каждом отражении, будь то буфет, или зеркало, или полированная дверца шифоньера.

У неё была отдельная квартира, точнее не у неё самой, а у её родителей. Родители Люси были врачами, теперь они оба дневали и ночевали в Первой Градской, попросту жили там. Валька влетела, запыхавшаяся, и плюхнулась на стуле возле трюмо.

– Что с тобой? – испугалась Люся и побежала за стаканом воды.

Валя, вмиг осушив его, протянула Люсе письмо:

– Читай!

Увидев ровный аккуратный почерк и Валькин профиль в конце, поняла, что это «письмо-счастье» и принялась читать медленно, с выражением.

Валя мечтательно закатила глаза и одними только губами повторяла беззвучно каждое слово. Дочитав до конца, Люся сложила листок и протянула его Вале.

– Пойдём в кино сегодня, а то ты так с ума сойдёшь. Смотри, что у меня есть! – и она повертела двумя билетиками перед носом подруги. – А до кино обязательно в ресторан.