Старожилы. Люди города Е.

Пахло нехорошо, правда, но вот Костя снимает суслика, угощает – вкусно!

По весне ходили в поля колоски собирать и картошку мерзлую, когда снег растает немножко. Грибов не было. Ближайший бор от Букашкина – это в Ваганове, в двадцати километрах. А всюду бездорожье… Впрочем, мальчишки есть мальчишки – ходили до Ваганова пешком. Если дождливое лето, шагали по обочине, а в сухую погоду – по траве босиком. Обуви у букашкинских детей никакой не было.

Девушка на качелях

Шура начал рисовать ещё когда учился в букашкинской школе.

Был там у них какой-то предмет вроде изо. Отец привёз ему из Германии альбом и карандаши. Нарисовал однажды танк, хотя никогда в жизни его не видел. Зато видел фильм про войну.

Раз в квартал или даже пореже из Промышленной в Букашкино приезжал от имени и по поручению культпросвета киномеханик Бредихин (странно устроена человеческая память: семьдесят лет прошло с тех сеансов, а фамилию киномеханика дядя Саша помнит по сей день). Прибытие Бредихина в Букашкино каждый раз становилось грандиозным событием, праздником! Мало того, что у высокого гостя была машина, главное, он привозил с собой киноаппарат и таинственные круглые жестяные коробки.

Внутри у них бобины с кинопленкой – это и есть фильмы. Всё в той же школе натягивалась на стене простыня, Бредихин не спеша занимал место за спиной у зрителей – и показывал кино. Без звука, разумеется. Из числа зрителей выбирались два-три парнишки, чтобы крутить ручку кинопроектора – это была огромная честь. Мальчишки постоянно менялись, чтобы каждый мог ощутить причастность чуду.

Вот в одном из таких чудесных беззвучных фильмов на простыне Шура и увидал танк. И этот киношный танк объединился у него со знакомым и вполне реальным гусеничным трактором, единственным на весь букашкинский колхоз. Шура рисовал танк на уроке, с пушкой, с гусеницами, а на боку у него красные звёздочки. Рисунок произвел необыкновенный эффект, – все хвалили, восхищались: как красиво!

Шура тогда подумал: а ведь я, наверное, ещё лучше смогу…

Отец привёз ему с фронта ещё и маленький самолётик – алюминиевый, немецкий.

Так искусно был сделан! Шура охотно его срисовывал, переносил на бумагу свою привязанность к самолётику. Вот так он и втянулся в это дело – рисование. Нигде этому не учился, никаких художников не знал, картин не видел…

Когда мальчик окончил три класса, отец как раз задумал перебраться в Промышленную, там с работой было получше, да и Шуру следовало дальше учить.