Особаченные

Одно дело, которое меня интересует, для проверки подготовит завтра Басенджи. Поэтому срочных и важных дел не было. А план дописать в январе не менее трех страниц книги – был. Раз есть время, нужно им пользоваться. Хотя на работе мне привычней заниматься работой. Писала книгу, а сама чувствовала себя так, словно краду служебное время.

Моська вышла из отпуска. Сегодня или вчера. Но заметила я её только сегодня. Точнее, не заметить её было сложно. Есть такой человек или тип людей, которых становится слишком много. Их очень слышно.

Моська громко разговаривает, слышно на весь этаж. Притом, что нас на этаже около пятнадцати человек. Все свои действия и намерения Моська озвучивает громко, отчего слышно всякий раз, когда она ходит курить. А курить она одна не ходит и громко созывает своих единомышленников. Я не осуждаю её. Не придаю её поведению какую-либо окраску. Просто некомфортно, когда своё присутствие навязывают абсолютно всем.

Сегодня официально сообщили, что аттестация у меня будет в понедельник, 28 января.

В один день со Шпицей. Не знаю, как будет проходить, немного волнуюсь.

24.01.2019 – 341 день

Ночью просыпалась, хотела пить после вчерашнего ужина пиццей. И когда засыпала, почувствовала именно то чувство счастья, равновесия, гармонии, спокойствия, которые ощущала, находясь в отпуске. Утром снова в голове диалоги по работе. Ловила их и пыталась остановить. Ведь все эти диалоги не имеют значение. Это выдуманные беседы или продолжения бесед, имевшие место в течение рабочего дня.

Роза сообщила, что выходит из декрета на работу через полторы недели. Старшим дознавателем в городском отделе полиции. Пока её сыну нет трех лет, дежурить не заставят, но всё равно за неё переживаю, ведь так непросто возвращаться к службе после размеренной жизни.

13:30. Дома на обеде. Уже несколько дней на службе идёт давление на меня, по передаче уголовного дела из дознания в следствие. Якобы, в этом деле усматривается тяжкий экономический состав преступления о хищении тепловозов. Бокса обещала начальству это сделать.

Но когда я изучила дело, то никакого тяжкого состава преступления в нём не усмотрела. Материал, из которого возбудили дело, оперативниками был собран очень плохо, не получено никаких улик. В деле есть фигуранты, но нет ни одного прямого доказательства их виновности. И поэтому в деле официально нет подозреваемых. Я доложила своё мнение как начальник дознания руководству, и их моё мнение не устроило. Ведь Бокса обещала совсем другое.