Легенды и мифы Древнего Востока

—

О Хепет-седежет, являющийся в Хер-аха, я не карал!

О Денджи, являющийся в Герпомоле, я не завидовал!

О Акшут, являющийся в Керерт, я не грабил!

О Нехехау, являющийся в Ро-Сетау, я не убивал!

О Рути, являющийся на небе, я не убавлял от меры веса!

О Ирти-ем-дес, являющийся в Летополе, я не лицемерил!

О Неби, являющийся задом, я не святотатствовал!

О Сед-кесу, являющийся в Ненинисут, я не лгал!

О Уди-Несер, являющийся в Мемфисе, я не крал съестного!

О Керти, являющийся на Западе, я не ворчал попусту!

О Хеджи-ибеху, являющийся в Фаюме, я ничего не нарушил!.

Одного последнего пункта хватило бы для оправдания перед судом инквизиции даже знаменитой Синей Бороды – Жиля де Реца, но вслед за этим египтянин зачитывал еще тридцать подобных заявлений, начинающихся с «о» и содержащих «не» – и если весы истины показывали его правдивость, с облегчением выкрикивал заключительные слова:

– Я чист, я чист, я чист, я чист!

После еще одного легкого допроса без пристрастия (единственного, на котором судьи выслушивали показания свидетелей о земных делах подсудимого) египтянин целовал порог Чертога Двух Истин, называл порог по имени, называл по имени всех стражей и наконец-то оказывался в вожделенном зале, где мог лицезреть самого великого Осириса.

Но даже там измотанный всеми перенесенными ранее испытаниями покойник должен был сдать еще один экзамен, ответив на пару-другую вопросов бога Тота.

– Кому я должен возвестить о тебе? – напоследок спрашивал бедолагу Тот.

И, видя полное отупение на лице умершего, а также вспомнив, что в процессе мумификации у бедняги извлекли мозги (а то, что от них осталось, начисто иссушили предыдущие экзамены), добрый бог задавал египтянину наводящий вопрос.

– Кто это? – спрашивал он, указывая на владыку, восседающего на троне.

– Это Осирис, – отвечал покойник, сверившись с «Книгой мертвых».

– Воистину же, воистину ему скажут имя твое! – облегченно восклицал Тот и немедля передавал умершего богу Шаи.

Под опекой этого бога египтянин наконец-то мог проследовать на блаженные Поля Камыша…

…чтобы убедиться, что после всех сложнейших испытаний он должен жить в Дуате такой же жизнью, какую вел на земле. Земледельцы продолжали выращивать в царстве Осириса хлеб, пастухи – пасти скот, ремесленники тоже выполняли здесь свою обычную работу.[22 - Хотя очень трудно представить, что земледелец или пастух мог пройти через все вышеперечисленные испытания.