Секта в доме моей бабушки

Она пела в оперном театре, и, когда мы ходили на «Кармен», я всегда с трепетом ждала ее выхода. Потому что из обычной, на мой тогдашний взгляд, женщины на сцене она превращалась в настоящую жар-птицу, яркую Кармен с потрясающими прическами и платьями, ярким гримом и звонкими кастаньетами. Она танцевала, пристукивая кастаньетами и каблучками, страстно пела Хабанеру, бросала розу в Хосе! Зал аплодировал стоя, выкрикивая «бис». Некоторые, вставив пальцы в рот, свистели от переполняющих их чувств.

По окончании оперы мы выходили в фойе, разговаривали и дожидались тетю Олю.

А она выходила к нам уже без грима, в обычной одежде простой советской женщины, с хвостиком на затылке. Меня всегда удивляла эта перемена. А как же страсть, розы и Хосе? Почему нельзя остаться такой же красивой Кармен и за пределами театра? Но в те времена мы обязаны были выглядеть в жизни как все. Серенькими, скромными и никак не выделяться.

Тетя Оля тоже оказалась в секте, и мои воспоминания о той яркой и удивительной Кармен навсегда остались в прошлом.

Ах, как я мечтала быть как Кармен! Яркой, красивой, петь как соловей, бросаться розами, и чтобы рядом всегда был такой Хосе, который бы мною восторгался. Это произошло, но для этого мне пришлось проделать путь длиной почти в сорок лет.

Счастливое детство в Ленинграде. Мой первый класс

В 1981 году мне было семь лет. Я жила с мамой и папой в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Родители мои – геологи и работали во ВСЕГЕИ (Всесоюзный геологический институт). Это было величественное здание с высокими колоннами и широкими лестницами, как в Эрмитаже.

Храм науки!

Всероссийский научно-исследовательский геологический институт им. А. П. Карпинского

Родители часто брали меня на свою работу. Я хорошо помню институтский музей, где у входа стоял огромный кристалл соли, который можно было лизнуть, и скелет динозавра чудовищных размеров в самом центре постоянной экспозиции.

Помню, что институт казался огромным, в нем было множество ходов, переходов и лестниц, соединявших разные части здания; пока мы с мамой или папой шли по длинным коридорам, я считала двери кабинетов, а между ними были еще и маленькие дверки шкафов для образцов.

Коллеги родителей, завидев меня, обычно всплескивали руками и восклицали: «Ай, это Анечка?! Господи, какая большая уже выросла! И вся в маму! Или в папу?» Мне это очень нравилось. И если кто-нибудь вдруг этого не говорил, я думала, что с ним, видимо, что-то не так.