Somebody to kill. Кинороманы

 – Мне тоже плохо…

Она со стоном откидывается на подушку.

11. Скамейка

– Про Кабзона смешно, – говорит Алексей. – А насчет удостоверения это правда? У тебя же должны были его забрать, когда уволили.

– Это у вас сразу забирают, и еще ножницами режут. А у нас без фанатизма. Так что в принципе сон реальный.

– Ну да, не считая пистолета.

Мы сидим на скамейке в парке. Я все еще болею с похмелья. Алексея сейчас с трудом можно узнать – обычно лощеный, сегодня он небрит, глаза красные, во всем облике чувствуется остервенение.

– Эта твоя Лиза из бара… Как ты думаешь, она могла ее видеть?

– Возможно. Я могу точно сказать, что заметил пару серьезных таких ребят, которые заходили в випку. Еще подумал – интересно, кто.

– Мы знаем, что он там был. И мы знаем, что там произошло.

– Даже спрашивать не хочу.

– Я до сих пор отцу не позвонил. Не могу.

Он прерывисто вздыхает.

– Тема такая. Его пиарщики мастырили на него покушение. Мы узнали, припугнули их. Есть запись разговора.

Если с ним что-нибудь случится…

– Слушай, кончай свои разводки. Я помню, как вы Маринку слили. Кормили ее шнягой, а потом, когда менты приперли, сказали, что не при делах.

– Я сейчас не от конторы действую, а от себя. К тому же, как я тебя солью, ты уже слился откуда только можно.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу его достать.

– Нереально. Эти люди – неприкасаемые. И для меня, и для тебя. Ты ничего не можешь ему сделать.

Это я, наверное, зря сказал. Проходит некоторое время, прежде чем он опять может говорить.

– Слушай, Дима. Я знаю, ты считаешь меня выскочкой. Но, по сути, мы оба выскочки. Просто идем разными путями. Еще в школе было понятно, что вот Паша Чирва – он будет в порядке. Какие бы у него не были оценки. Женя Бастриков – с его папой – с ним тоже все сразу было ясно. А мне пришлось выгрызать себе будущее. Я же посадский. А ей… Если бы я знал, куда она ходит…

– Сочувствую, Леш…

– Я уже на этой работе понял, что бесполезно. Мы туда не перепрыгнем никогда.

Это каста. Ты можешь быть талантливым, умным, самым распрекрасным, но тебя туда не пустят. И меня. Потолок – оперуполномоченный. Все, что выше – голос крови. Дяди, тети, племянники…

Алексей пинает урну рядом со скамейкой.

– Ты, кстати, в курсе, что Пашу пятый год Интерпол ищет?

– Нет, не знал. Но что это в общем раскладе меняет?

– Он за моей сестрой ухаживал. Двоюродной. Подарки дарил.

– За Ленкой?

– Ага. Она его бортанула.