Наследство. Повести

Вот теперь еду посмотреть, боюсь проспать под монотонный стук колес свой полустанок, там поезд только замедляет ход…

Мы с братом двойняшки, 1962 года рождения. Его зовут Петр, я Павел. Он старше меня на десять минут, и вес его при рождении был на четыреста граммов больше моего. Мама часто в детстве ласково причитала-«заморыш ты мой затоптал тебя Петька, увалень этакий…» Отца своего мы не знали, даже перед смертью мать не открылась. Только изредка, в подпитии, когда мы ее «доставали» своей братской любовью, она, стуча кулаком по столу, надрывно выкрикивала – «Сема, гад, встречу, убью…» – и крупные слезы катились из ее красивых, добрых глаз.

А вот отчим, Георгий, в нашей жизни был девять лет. Он появился, когда нам было уже по пять. Человек верующий. На фоне разрушенных храмов, богоборчества, полета человека в Космос, коммунистических строек века, проживание этого «темного, отсталого элемента» с нами, долго воспринималось соседями, как «позорное пятно» в наших биографиях. Правда, с его появлением очень многое поменялось в семье. Сначала всё, нами, привыкшими настаивать на своем, принималось «в штыки». Но этот человек, ни разу не крикнувший на нас, никогда не приложивший к нам руки, все таки успел заложить что-то для нас важное… Что очень удивило, мы перестали быть «увальнем» и «заморышем», а стали Петром и Павлом, первое время не всегда и соображали сразу, что это к нам обращение… даже хихикали. Мама забыла про рюмочки вообще, стала опрятней, спокойней. Матерные слова исчезли из наших разговоров. В доме стало чисто. Было всегда, что поесть.. Самое главное, до нас было кому-то дело. В общем, жизнь посветлела. Через год совместного проживания нас повезли в деревню, где у отчима остались из всех родных (раньше их было пол деревни) только тетка Полина и племянник Федор, который был нам ровесник. Еще в городе Георгий купил подарки всем, а вот по приезду в деревню разложил на крыльце три свертка нам пацанам, а тетке и маме дома на столе… выбирай любой. У женщин были платки, а у нас машины, только Петьке досталась легковая, а у меня с Федькой были грузовые… Отчим извинился, что одинаковых не было, зато честный был выбор и никто не должен обижаться. Это в его духе, поступать так, чтоб никому не было обидно. Надо сказать, что к тому времени, разница в росте у нас была на голову, Петька выглядел на семь лет, я на пять, у него щеки «кровь с молоком», а я как «бледная поганка», поэтому он всегда верховодил.