Сатир и Муза

Слипшиеся губки словно сторожили что-то сокровенное, что было в Оле. Поэтому Алексей прикоснулся язычком к самой сладкой и жгучей точечке над «пусечкой», каким-то волшебным образом сразу угадав её. Ольга не успела оценить этот момент, её тело уступило страсти. Она полностью расслабилась, отдаваясь удовольствию целиком. Никаких мыслей в голове не осталось. Губки обильно смочились «пусечкиным» соком, Алексей не видел, а скорее угадал это, когда деликатно раздвинул их язычком, пробуя девушку на вкус. Дальше он импровизировал.

Олечка находилась полностью под его контролем, он играл язычком, как играют на музыкальном инструменте. Периодически он отрывался от заветного бугорочка, чтобы лизнуть мокрую дырочку чуть ниже. Такие паузы ещё сильнее заводили Алёшу. Вдруг он обнаружил, что Ольга перестала приближаться к оргазму. Звонарёв протянул вперёд свои длинные руки, поймал пальцами оба сосочка и крепко сжал их. Удовольствие настигло Ольгу рывком, сделав оргазм необратимым. Тот обрушился на неё томной волной, девушка сбросила руки Алексея и, зарывшись руками в волосы Алексея, благодарно стиснула его голову своими бёдрами, замирая и останавливая льющееся через край удовольствие. Алексей подался чуть ниже и снова слизал последнюю, самую обильную порцию сока. Этому глубокому проникновению его языка девушка уже не сопротивлялась.

Алексеево вожделение они передержали. Видимо, тому просто надоело ждать, когда его окунут вслед за языком вглубь «пусечки». И сейчас он торчал чуть вперёд, а не строго вверх, как поначалу.

Ольга поняла этот момент и растерялась. Алёша заметил её растерянность. «Ну вот, а Олечка оказалась совсем неопытной, и что делать дальше – не знает». Он помедлил пару мгновений, принимая решение. Она чуть подалась назад, чтобы сесть, опираясь на подушку спиной. В этот момент Алексей запрыгнул на кровать, упал на колени, разведя их так, чтобы Олино тело оказалось между его бёдер, и, угадав положение, мягким толчком проник в её приоткрытый от удивления рот. Некоторое время Лёша медлил, наслаждаясь ощущением мокрого нежного теплого рта, ожидая реакцию от самого себя. И почувствовав, что шевельнулся, мягко задвигался вглубь. Оля действительно ничего не умела, но эта поза не оставляла ей никакой выбора, кроме как сделать губы упругой буквой «о». Его возбуждение передалось ей так, что голова, начавшая было проясняться после куни-оргазма, снова затуманилась. Кроме обрывков подростковых фантазий об изнасиловании, никаких мыслей не осталось.