Небо, «штурмовик», девушка. «Я – „Береза!“ Как слышите меня?..

На фабрике в ночную смену обязательно кипятился чай в самоварах, а рабочие могли и в обеденный перерыв попить чаю с дешевыми конфетами и баранками «за счет конторы». После Октябрьской революции Кувшинова сразу же передала все движимое и недвижимое имущество Советской власти. Железнодорожная станция, а теперь и город именуются Кувшиново.

Так мы вступили в комсомол. Теперь ко всем нашим делам прибавились комсомольские поручения. Меня и Настю Рассказову от нашей комсомольской ячейки включили в агитбригаду по созданию колхозов в Новском сельском Совете.

В бригаду входили уполномоченный райисполкома, председатель сельского Совета, директор нашей школы и мы с Настей – представительницы комсомола.

Первый поход для агитации за колхоз был в деревню Жегини. И вот в большой избе, уставленной скамейками, собрались крестьяне. Под потолком две «десятилинейные» керосиновые лампы, от самосада сизой тучей дым над головами. Уже шестой раз держит речь уполномоченный райисполкома, доказывая преимущества коллективного хозяйства над единоличными.

Он говорит о том, что трактором куда легче и быстрее можно вспахать землю, чем однолемешным плугом или сохой, что трактором-то десять десятин за сутки обработаешь, а сохой или плугом работы на всю весну или осень.

– Хватит нам сказки рассказывать, – крикнул кто-то. – Где он, трактор-то твой?

– Вот вступите в колхоз и трактор получите.

Когда стал выступать директор нашей школы, в задних рядах зашумели:

– А ты сам-то вступил в колхоз?

– Но я же учитель, учу ваших детей.

– Так вот ты на жалованье, а мы чем будем кормиться, когда все отдадим в колхоз? – не унимались в избе. – А комсомолки твои вступили?

Я вспомнила, какой сегодня утром был тяжелый разговор с мамой. Она ни за что не хотела вступать в колхоз и мне сказала:

– Ты вступай, если хочешь, а меня не трожь! Последнюю коровенку на общий двор не поведу…

Собрание в Жегинях продолжалось. Председательствующий все просил приступить к записи желающих, но никто первым на этот шаг не решался.

Наконец к столу вышел худой, в рваном полушубке и подшитых валенках крестьянин и заявил:

– Стало быть, делать нечего – пишите!

К утру в колхоз записалось двадцать с лишним семей. А через две недели, когда скот и живность начали обобществлять, колхоз распался. Помогло этому еще и то, что в газетах была напечатана статья Сталина «Головокружение от успехов». И тут же начались аресты и ссылки кулаков.