Вспомним Победу

Я пригубил и вновь забылся,

Во сне пришли: отец и мать,

Туман над речкою стелился,

Сельчане шли рожь в поле жать.

А в хате пахло свежим хлебом,

Парным коровьим молоком,

Вдруг всё покрылось черным пеплом,

И я тут выскочил в окно.

Лишь через сутки вновь очнулся,

Увидел хлеб и молоко,

Хозяйка надо мной, согнувшись,

Своё творила колдовство.

Примочки клала, растирала,

Шепча молитву про себя,

Когда открыл глаза, сказала:

«У смерти вырвала тебя».

Пошёл я быстро на поправку,

Мария-бабку звали так,-

Цветную сшила мне рубашку,

Из платья своего – пустяк!

Пошила с юбки мне и брюки,

Бечевку в пояс протянув.

Крутилась Марья, целы сутки!

В лесу никто нас не спугнул.

Гремели взрывы очень близко,

Дым пороха проник и в лес,

Мы с Марьей прятались, как мышки,

Нам хата – норкой была здесь.

Год пролетел довольно быстро,

Ходил я с Марьей по грибы,

Помочь, чтоб Марьи – бульбу чистил,

Не расставались с нею мы.

Так лето, осень пролетели,

Зимой сидел я на печи,

Весной трава, крапива – зрели,

Варила, Марья с них супы.

Однажды рано я проснулся,

Стоял в избушке полумрак,

Я к "бабе" Марьи потянулся,

Найти её не мог никак.

Я стал метаться по избушке,

К двери – та запертой была,

Я к щели подбежал, к окошку,

Как будто испарилась та.

В углу свернулся я в клубочек,

И долго выл, как будто зверь,

Проник вдруг солнца луч, кусочек,

И распахнулась тут же дверь.

Была уставшая Мария,

Как будто зверь ее порвал,

Или по ней прошлась стихия,

Я обезумевший стоял.

В крови подол её и руки,

Колени содраны, на нет,

Белы, как мел и были губы.

Войдя в избу, пустила свет.

Я испугался ее вида,

Слез больше не было моих,

Мне за себя вдруг стало стыдно,

Я отступил и тут притих.

Но очень быстро я очнулся,

Допытываться стал её,

Лицом к Марии повернувшись,

Я требовал уже своё:

-Посмела, как меня оставить?

В лесной глуши, среди зверей…-

Не мог в тот миг я и представить,

Что вынести пришлось там ей.

Спокойно выслушав обиды,

Что изливал сквозь слёзы я,

Она вошла, в избу не глядя,

Как будто не было меня.

Достав, свою из трав настойку,

Ту, что поила и меня,

Последнюю, забрав похлёбку,

Во двор вновь ринулась она.

Я прошмыгнул за нею следом,

Но взгляд меня остановил,

Что мог поделать я, мальчишка,

На том же месте я застыл.