Данте Алигьери

– Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут, – гудел голос Алигьери-старшего, – видишь, все сказано в Писании. Совпадений не бывает.

– Я говорю не о совпадениях, – возразил сосед, – те случаются, когда не ждешь. Но казнь Строцци трудно назвать неожиданной.

Алигьеро усмехнулся:

– На то и рука Господня, чтобы вести путями закономерности тех, кто достоин этого.

Последние слова явно задели гостя.

– С каких это пор лихоимцы стали особенно достойны? – пробормотал он немного невнятно.

Хозяин, однако, и не думал смутиться:

– Вовсе не достойны. Ибо сказано в Писании: «…не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником или лихоимцем… с таким даже и не есть вместе»[13 - 1 Кор. 5:9–11.]. Угощайся, кстати. Этот цыпленок особенно хорош с кардамоном.

Дуранте, вновь погрузившийся в тяжелые мысли, забыл, что он прячется, и громко шаркнул башмаком.

– Кто там?! – крикнул отец.

Прятаться дальше стало бессмысленно.

Мальчик вошел и решительно протянул на ладони пять коралловых шариков:

– Вот. Я нашел их под лестницей.

Жесткая рука патера схватила его за подбородок:

– Когда нашел? Сейчас?

Сын, преодолев искушение кивнуть, тихо ответил:

– Несколько дней назад. Я их спрятал. Вдруг сестрица проглотит. Или подметут.

– Почему не принес мне сразу?

– В тот день вы были заняты. А потом я уже боялся.

– Чего боялся?

– Ну… они ведь дорогие, наверное. Вдруг вы бы подумали, что я украл.

– А теперь больше не боишься? – хохотнул отец.

– Боюсь, – ответил Данте, – но адские муки страшнее.

– Молодец! – Алигьеро, отпустив подбородок, взъерошил сыну волосы и гордо сказал: – Вот какой у меня первенец!

Отпил еще вина и велел мальчику:

– Забирай их себе. Особой ценности они не представляют, а тебя нужно наградить за твою честность.

Так коралловые шарики остались у Данте. В летние праздничные дни он часами играл с ними в крохотном садике между домами. Там росло два деревца – лимонное и апельсиновое.

Под одним из них мальчик вырыл небольшую ямку и с помощью конуса из куска грубой кожи придал ей форму перевернутой пирамиды. Глинистая почва не позволяла его творению осыпаться. На стенках Данте разместил на разных расстояниях четыре мелких шарика, а в сужающуюся воронку положил большой. Это была Земля, а вокруг нее ходили планеты. На закате, когда город затихал, мальчик садился на корточки и долго неотрывно смотрел в темную ямку.