Приди сюда, о Росс, свой сан и долг узнать… (сборник)

Илья, следивши полет ее, и приметя что тот окончился двумя саженями на выступавшем из земли еловом корне, не сказавшись барину, занятому лошадью, пополз вниз. Уверившись в полной беспомощности несчастного животного, Еркулов пристрелил его и оглянулся в поисках слуги. Не вдруг отыскал он его.

– И ты, вслед скотине, живот свой потерять хочешь!? Болван! Вот я тебя приголублю, вылези только! – кричал разгневанный Еркулов, а эхо многократно вторило укоризны его и смех, проходивших мимо, солдат. Словно древние горные духи сошлись вместе и дружно сдвинули каменные свои кружки, покрытые сверху белой снежной пеною.

– Ах, Илья, кабы ты знал да ведал! Мне сумка эта, самой души своей милее и всего света! – говорил капитан тем же вечером в походной палатке, когда войско стало на ночлег, и он остался с глазу на глаз с денщиком.

«Как же «кабы знал», знал, да помалкивал!» усмехнулся про себя Илья. Он давно примечал, как заботливо оберегал барин суму, как, устроившись ко сну, при свете свечного огарка, вынимал тайком медальон с откидной крышечкой, любовался спрятанным под нею портретом, целовал, обвивавший дорогие черты, русый локон.

– Рад стараться! – бодро отвечал Илья вслух.

Вчера то было, или неделю тому? Илья видел прямо над собою низкие мощные балки потолка, словно в родной избе, над ним склонилось нежное страдающее лицо. Верно мать хочет напоить его чем-то теплым, но Илье не собрать силы для глотка. А ровно это и не изба его, ровно слышится пронзительный казачий визг, раздирает мозг, словно нависшие над ним скалы.

Силуэты всадников несутся в зияющий пролом в каменной стене до неба. Вдруг огненный столб рвется из пролома наружу, и наступает страшная тишина. Отбиты?

– Барабан, стройся в колонну!

Вот она уж совсем рядом – дыра. Выползающий вон дым лижет камень.

– Эка страсть – под камень заживо лезть!

– А ты веселей шагай!

– Внизу-то, глядь, деревенька. И церковь видать! А домики-то, домики, ровно теремки стоят, и ставенки все красненькие. Постоять бы там подоле, враз бы неприятеля одолели!

– Мужик ты, Митрич, и никакого солдатского нет в тебе понятия.

Коли приказа не было стоять, стало и не надо. Ты приказ слушай, он тут и поп, и приход, и Священный Синод!

И вдруг из дыры сыплются на них в синем… черти? Сбоку ударили ружейные залпы.

– К стене! Штык готовь!

Илья прижимается спиною к камню, вскидывает винтовку на синего. Краем глаза видит Еркулова, тот пронзил синего и силится вырвать из жертвы палаш, вырвал.