Приди сюда, о Росс, свой сан и долг узнать… (сборник)

Оттуда грозил путникам Фёнз, оттуда раздалась, приближаясь, песня:

Тки, не будь упряма,

Милая Хольдрига,

Слушай мать и будь скромна,

Я вернуся скоро,

Принесу любезной

Я безделиц ворох,

Скину бархатный берет,

Только коль увижу

От порога в горы

Уходящий след,

Я ружьё украшу

Перышком кукушки

И на холм взберусь,

Милая Хольдрига,

Знаешь, как я ловок —

Я не промахнусь!

Звался певец Йохантом, и шёл он навестить свою родню – двоюродного дядьку своего Ресса.

Тем же вечером, когда Ресс с дочерью остались одни, между ними произошёл разговор:

– Что же теперь отвечать Иоханту?

– Ты обещал ему дочь, но отдал люку – всякий поймет.

– Но точно ли он дюк?

– Ты видел его ожерелье. Разве может простои солдат вздеть такое? У него орлиные очи, белые руки, а лицо нежное, как у девушки. Ясно – он русский дюк.

– Сам он говорит иное.

– Верно, ты не понял его, отец – ведь он не знает по гельвецки. Он хочет воротиться в свою землю, но я привяжу его к себе.

– Ох, не знаю, дочь.

– Так я всё одно сделаюсь матерью его сына! А ежели станешь неволить меня идти за Иоханта, поднимусь на самую высокую скалу и кинусь вниз!

– Много глупого говоришь ты, Хольдрига. Мне прискучили твои речи. Назавтра объявлю я Иоханту своё решение. Ступай к коровам. Слышишь, как кричат они в хлеву?

Весело пошла доить коров Хольдрига – она видела, что уступил ей отец.

Скоро завалило долину глубоким снегом, трещали по ночам от жестокого морозу бревна домов и стволы елей.

Ещё суровее глядели они кругом себя из смётанных на скорую руку белых платьев. Но к полудню яркое солнце топило снег. Становился он, словно по весне, гладким и плотным, таял, тек, точно сыр, которого много наварил Ресс. Иохант вызвался свезти продать сыр в другую деревню, лежащую ниже, в двух верстах.

– Прикажи Илье помочь мне, – попросил он Ресса.

Сели в сани Иохант с Ильей. А лошадь где же?

– Сани вниз сами побегут, а лошадь возьмем как домой соберемся.

Не знал Илья верить или нет. Путь ведь не малый, гора не такая с какой ребятишки на салазках тешатся, и лесом поросла. Но под умелой рукой Иоханта сани, точно кони, чуяли волю путника. Илья и опомниться не успел, как очутились они над самым селением. Несколько могучих стволов закрывали веселые огоньки, что загорались в оконцах его – сумерки еще не настали, но тень от горы уже окутала все предметы. Встал Иохант и скинул рукавицы.