Хадур

После того как она уехала Максим не мог очень долго уснуть, все представлял образ матери и пытался понять, что с ней не так. Нет, мать выглядела, как всегда и не казалась больной или безумной, но чего-то в ней не хватало. И только через год Максим понял, что отсутствовало в его матери, – стремление к жизни. Когда ему все же удалось уснуть, то вновь приснился луч, притягивающий своей невообразимой силой.

После их последней встречи мать писала ему еще около года. Постепенно письма становились короче, и писала мать все больше о Викторе.

А потом письма вовсе перестали приходить. Максим сильно переживал, он боялся, что с матерью могло что-нибудь произойти, но чтобы получить разрешение на телефонный звонок, надо писать бумагу на имя начальника колонии. Максим уже взял в канцелярии образец заявления, но начальник опередил его и вызвал к себе. В кабинете начальник колонии протянул Максиму белый конверт без единого адреса, и сказал:

– Когда прочтешь, сам все поймешь. А теперь свободен.

Максим вернулся в камеру и вскрыл конверт.

В нем оказалось письмо, написанное аккуратным маминым почерком:

Здравствуй, сынок.

Прости меня за то, что я долго тебе не писала. На меня обрушилось много бумажной волокиты, которая всегда сопутствует переоформлению недвижимости. Да, я оформила квартиру на тебя и надеюсь, что когда ты выйдешь из тюрьмы, то найдешь девушку, и по нашей квартире вновь затопают детские ножки. Возможно, когда эти стены снова наполняться детским смехом, то здесь станет намного светлее.

Сейчас же наша квартира покрылась мраком. Это не плод моего воображения. Я заметила это еще с того дня, как твоего отца предали земле. С каждым днем квартира становилась темнее, а как только посадили тебя, мрак постепенно окутал всю квартиру. У меня постоянно раздвинуты шторы, но дневной свет не проникает в комнаты. Я потратила уйму денег на люстры и светильники и еще больше уходит на счета за электричество, но в квартире все равно темно. Я так больше не могу.

Постоянно я ощущаю чье-то присутствие, кто-то смотрит на меня сквозь эту темноту, но я не могу разглядеть его.

Я уверена, что это Виктор, я думаю, что ему нужна я, и я пойду к нему. Максим, я люблю тебя и понимаю, что сейчас ты считаешь меня сумасшедшей, но я так больше не могу! Я передвигаюсь по собственной квартире на ощупь, и на меня постоянно кто-то смотрит. Твой отец. Я уже в этом не сомневаюсь. Больше всего я боюсь, что во мраке его холодные руки схватят меня за шею и начнут душить.