Город, над которым не светит солнце

Девочка стоит рядом. Она вся дрожит.

– Мать дома? – спрашивает капитан, и девочка кивает. – Позови её сюда.

Малышка утирает слёзы и бегом поднимается по лестнице. Борис слышит, как она звонить в дверь. Опер пинает растлителя в бок. Сильно. Но тот не приходит в себя. Ещё пинок. Полицейский хочет забить до смерти этого ублюдка, но останавливает себя. Поднимает куртку и достаёт из кармана телефон.

– Дежурный слушает, – доносится из трубки.

– Здорово, Петрович. Это Хромов. Твоя смена что ли?

– Да, моя, – расслабившись, отвечает дежурный.

 – Чего тебе, Хромов?

– Пришли наряд ко мне. Только побыстрее давай.

Дежурный некоторое время молчит, затем спрашивает:

– А куда к тебе-то?

– Домой ко мне, – раздражённо отвечает Хромов. Не нравится он Борису.

Борису в принципе не нравятся люди. Вот, например, этот педофил. Как такой урод может кому-то нравиться? Как человек, он мерзок. Его образ жизни, цель его паршивого существования мешают жить положительным людям. Он алкоголик, нигде не работает, скорее всего, избивает свою сожительницу и насилует её малолетнюю дочь.

Зачем это существо ходит по нашей планете? Зачем оно живёт? Если Создатель есть, и он действительно сотворил человека, то зачем создавать вот таких мразей? Ответ прост: никакого Создателя нет. И поэтому люди сами определяют для себя, что такое хорошо и что такое плохо. Следуют только своим собственным интересам и желаниям.

– Что у тебя случилось? – спрашивает Петрович.

– Педофила я задержал.

Всё, жду наряд.

Борис убирает телефон обратно в карман. В этот момент девочка приводит маму. Та спускается по ступеням, сгорбившись, с понурой головой, держит дочку за руку. Полицейский замечает замазанный тональным кремом синяк на левой скуле женщины. Борис видит её каждый день. Ей не больше тридцати пяти, симпатичная. Но нищета и жизнь с таким мерзавцем превратили её в потухшую и непривлекательную женщину.

– Привет, Борис, – её взгляд скачет с полицейского на лежачего сожителя.

 – А что тут случилось? – и потухшая женщина бросается к лежачему насильнику, как медсестра к раненному на поле боя солдату. Трясёт его. Прижимается к его груди. Плачет.

Хромов качает головой. Он не понимает, как можно так сильно любить этого ублюдка.

– Мужик твой дочку твою насилует, – спокойно произносит опер и прикуривает сигарету. – Я его арестовываю, пока по сто тридцать пятой. Сегодня придёшь ко мне и напишешь заявление.

– Нет-нет.