Исступлённая неделя

 – И надолго?

– Ну не знаю, минимум на год. Наверно.

– А вы в курсе, что по истечении девяноста дней вы должны обратиться за регистрацией по месту временного пребывания?

Олег не совсем понял, что имеет в виду участковый, но решил, что уместнее всего будет согласиться с ним. Так и поступил.

– Хо-ро-шо, – растянуто произнес Евгений Эдуардович и закрыл паспорт, но вернуть почему-то не решался, словно его что-то смущало. Он вновь вытер вспотевшие лоб и виски, а затем внимательно осмотрел комнату и коридор.

 – Скажите, вот вы сюда вчера вечером переехали, минимум на год, а ваши вещи где? Ну там сумки, коробки.

Художник вздрогнул. Он совсем не ожидал этого каверзного вопроса, хотя следовало. Первая мысль, которая пришла в голову, – сказать, как есть, что вещи тоже пропали, вместе с документами. Но Олег моментально отмел эту идею. Маловероятно, что он бы не услышал, как из квартиры выносят коробки, да и, вообще, слишком много вопросов посыпалось бы от рыжего участкового.

– Вещи должны привезти завтра, – Олег разнервничался, обманывая капитана. – Грузчики.

– Понял вас, – Евгений Эдуардович все же вернул паспорт и с нескрываемым усилием поднялся с табуретки. – Мне нужны фотографии жены и дочки. Подойдет и совместная, где хорошо видны лица.

– Да, фотография есть в машине, – Олег вспомнил, что так и не забрал бумажник из «Лады».

– Хорошо, – кивнул полицейский, и рыжая копна на голове вздрогнула.

Блюститель закона тяжелыми шагами направился к двери.

«С таким весом и до инфаркта недалеко», – подумал Олег, но тут же разогнал эти мысли – не стоит посвящать им драгоценное время.

Олег и участковый вышли из квартиры.

Конец августа выдался солнечным и сухим, поэтому, оказавшись на улице в одной рубашке, Олег совсем не ощущал холода. Пройдя по асфальтированной дорожке, он подошел к машине и достал ключи, а Евгений Эдуардович остановился позади художника и тяжело дышал прямо над ухом, держа черную папку под мышкой.

Художник открыл водительскую дверь и сел в кресло. Участковый пристально наблюдал за ним, и мужчине это очень не нравилось, словно именно он, Олег, и есть главный подозреваемый.

«А, может, это именно так?»

Олег потянулся к бардачку и открыл крышку. Оттуда вывалился бумажник водителя, а следом на коврике оказалась пачка пятитысячных купюр, перемотанная банковской лентой. Сердце подскочило и бешено заколотилось где-то в горле.