Хроники преисподней

– Кит, расскажи анекдот, – требовал он, когда братва усаживалась в кружок и пускала по кругу кружку с крепчайшим чаем, называемым тут чифирем.

– Та якы?й там анэкдо?т… – смущался Кит, пожимая неимоверными своими плечами.

– Про львовского еврея, как он вешался, – говорил Шило, заранее хихикая.

– Та уси? и так зна?ють.

– Ничего, – говорил Шило, – в прошлый раз не все слышали.

Кит важно сморкался через левую ноздрю и начинал повествование, хитро поглядывая маленькими глазками на окружившую его братву.

– Льви?вськый еврэ?й розоры?вся, – говорил он на очаровательной смеси русского и украинского, именуемой в просторечии суржиком. – Дийшо?в до жы?ття такой, що хоч ви?шайся. Ну, пишо?в у лис – ви?шаться. Обкруты?в веревку вокруг сра?ки – высы?ть. Идэ? селяны?н. «Ты що ро?быш?» – «Та ви?шаюсь…». – «Хиба? ж так ви?шаються?» – «А як трэ?ба?» – «За ши?ю». – «Та за шию пробував – так ды?хаты нэ мо?жно…»

Братва одобрительного гоготала, поощряя Кита на новые смеховые подвиги.

Однако смех смехом, но, как учит нас марксизм, бытие определяет сознание, а не наоборот. В переводе на нормальный язык это значило, что сколько не смейся, новых штанов не высмеешь. Вот потому и ждал Шило новый этап с таким нетерпением. И, надо сказать, дождался.

Пароход «Глеб Бокий», названный в честь главного покровителя Соловецкого лагеря, чекиста Глеба Ивановича Бокия, в этот раз, как и обычно, привез сразу сотни новых заключенных.

На Монастырской пристани их лично должен был встречать начальник лагеря Александр Петрович Ногтев.

Народная мудрость гласит, что обычного сатану видать издалека – на нем рога, при нем копыта и хвост. Однако Александр Петрович был не так прост. Истомленный взгляд юродивого и опухшее от пьянства лицо его не предвещали на первый взгляд ничего слишком уж отвратительного. Но первое впечатление всегда оказывалось ошибочным.

Так случилось и в этот раз. Напуганных, усталых заключенных выстроили на пристани, перед ними явился Ногтев.

Но как явился! Сначала заволновался и устремил все взоры в сторону моря конвой, потом и осужденные, заинтригованные, стали косить глазами туда же. Вдали на серых волнах замигал стремительный силуэт быстроходного катера, который задрав нос в воздух и пустив по бокам два пенных уса, за какую-то минуту преодолел расстояние почти в километр и лихо пришвартовался у пристани.