Выжига, или Золотое руно судьбы

Тогда что ему вообще делать на оккупированной фашистами территории? Куда податься?

Капитан помедлил секунду. Теперь, чтобы спасти себя самого, надо было сдать Мазура. Открыть его тайну и тем самым навести на его след ищеек-особистов. Но другого выхода все равно не было. Или пан, или пропал.

– К матери он пойдет, – хрипло проговорил капитан и словно бы сам головой в омут прыгнул.

– К матери? Какой еще матери? – Майор поднял на него взгляд, глядел неожиданно внимательно.

– У него мать под Краковом живет. В деревне Залипье.

Майор откинулся на спинку стула, смотрел с подозрением: а Елагин откуда знает, где живет мазуровская мать? Капитан ему отвечал, что Мазур сам ему проболтался. Он, Елагин, хитро допрос построил, сначала вообще никаких обвинений не выдвигал. Ну, старлей расслабился да и стал языком молоть.

Ничего подобного, конечно, Мазур ему на допросе не говорил, это был чистый блеф. Про мать Мазура Елагин узнал еще в школе: приятель решил похвастаться ему польскими марками. Мать слала сыну и сестре письма из-за границы, а на конверт, само собой, приклеивала польские марки.

Слово за слово, и Мазур таки выдал другу свой секрет, от чего его строжайшим образом предостерегала тетка Луиза. Но этого, конечно, Уваркину говорить было нельзя.

– Польская мать, – задумчиво повторил майор. – Это интересно. Но почему же у него об этом нет ни слова в личном деле?

Капитан развел руками.

– Ну, товарищ майор, сами знаете, какие у нас были отношение с Польшей в двадцатые-тридцатые годы.

Помните, сколько народу село за шпионаж в интересах Польши? А ликвидация агентурной сети ПОВ[12 - ПОВ, POW, польск. Polska Organizacja Wojskowa – Польская военная организация, нелегальная организация, созданная еще в Первую мировую войну с целью освобождения польских территорий из-под российского владычества.]? А польская операция 1937 года? Да кто бы в таких условиях добровольно стал бы на себя клепать? Вот и значится он в анкете как круглый сирота, выращенная двоюродной теткой.

– И как же ты его расколол? А впрочем, ладно, потом расскажешь, – спохватился Уваркин.

 – Сейчас давай ближе к делу. Что там с его матерью?

– Мать его, как уже говорилось, живет под Краковом, – голос капитана несколько окреп. – Тут по прямой немного больше двухсот километров. И вот я думаю, что не будет он никому сдаваться, а почешет прямо к матери в надежде, что та его спрячет. И от нас, и от фашистов. А если так, то мы точно знаем, куда он двинул, перейдя линию фронта.