Исход

 Так?

– Да, – Лекса коротко кивнула, с помощью пульта приглушая звук телевизора. – Я сегодня почти всю ночь не спала, все думала. И мне кажется, я догадалась, что происходит. И что надо делать.

– И что? Пойдешь с этим в сельсовет? Или сразу послание президенту пошлешь?

– Ага, пошлю! Однозначно пошлю! Как в той песне: «Ворону бог послал. Послал конкретно! Прям вместе с сыром, и с лисой, и с баснописцем!». Вот и я их всех пошлю. Адрес на заборах написан.

– Злобно ты их.

– А как иначе? Как ты думаешь, что эти козлы будут делать, если вдруг завтра все прекратиться? Дети перестанут пропадать, техника снова начнет работать.

– Ну, не знаю, будем жить как-то. Как после Великой Отечественной Войны жили, и страну поднимали.

– Да хрен тебе! – Лекса распалилась не на шутку. На ее впалых, бледных щеках появились красные пятна. – В войну потери взрослых и детей были относительно пропорциональны. А сейчас все иначе.

– Ну и что?

– А то! Если вдруг все это прекратится, то через десяток другой лет, когда эти потерянные поколения должны были бы вырасти и занять рабочие места, окажется что работать то как раз некому, и рожать дальше детей некому.

И главное, кто же будет кормить этих толстощеких уродов, что к тому времени станут пенсионерами. А это означает крах, полный и бесповоротный. В лучшем случае скатывание в средние века. Но это в лучшем случае.

– Так что же, получается, выхода нет?

– Есть. Два. Либо пока не поздно вернуть всех детей. Либо они поставят всех женщин на строгий учет и заставят рожать одного за другим, беспрерывно, пока не издохнешь, или не высохнешь полностью.

А может, и просто загонят нас в специальные лагеря, и радостно выстроятся в очередь, чтоб нас …! И причину придумают красивую – для улучшения генофонда. Хочешь быть родильным чаном? Станком по производству человеческого материала?

– Ннет! – Вику от нарисованной картины заметно передернуло.

– Вот и я не хочу. Поэтому надо действовать самим. И прямо сейчас.

Лекса выключила скулящий телевизор, и вышла в другую комнату.

Вернулась с парой листов бумаги для принтера, уложенных на альбом, и блестящей, шариковой ручкой.

– Я сейчас буду записывать, или зарисовывать свои соображения, а ты слушай, вникай. Включайся, так сказать. Сама знаешь, две головы всегда лучше.

Вика подобрала ноги под себя и кивнула.

– Только давай попробуем обойтись без слез, наплакались уже. Значит так, – Лекса поставила на листике единичку.