Соловецький етап. Антологія

Спустя некоторое время после отъезда из Киева Макаренка, по словам Лебедя, к нему явился заведующий антикварным магазином на Фундуклеевской, известный среди писателей и научных работников под кличкой «Мотя» и рассказал ему, что к нему в магазин пришел сын или племянник Балицкого и предложил купить историю искусств Мутера и сказал, что еще может принести целий ряд книг для продажи. Издание Мутера «Мотя» купил за 200 руб. и заверил Лебедя, что эти книги из библиотеки проф. Макаренко, в укупорке которой он сам принимал участие».

У постановi вiд 8.08.1935 р. зазначено, що слiдство завершено i передано в прокуратуру. Пiдсудних звинуватять, що «нацiоналiстична дiяльнiсть ними проводилась на лiтературно-науковому та педагогiчному полi», до компрометуючих фактiв бiографii було зараховано i роботу в комiсii ВУАН, яка визнавалась оплотом украiнського нацiоналiзму, i те, що в своiх працях про М. Коцюбинського А. Лебiдь зображував його не революцiонером-демократом, а нацiоналiстом, естетом та европейцем.

Вiн единий не визнае жодних звинувачень (на судi вiд звинувачень вiдмовиться i Л. Митькевич). Однак це не допомогло, трибуналом 1—4 лютого 1936 р. iм, як «активним учасникам контрреволюцiйноi терористичноi органiзацii», було визначено мiру покарання: 10 рокiв позбавлення волi у виправно-трудових таборах з конфiскацiею майна.

У червнi 1936 р. етап прибув на Соловки.

П. Филипович на допитi свiдчить: «Аресты националистов, снятие их с работы, Лебедь расценивал как преследование украинской интеллигенции, убеждая других, что это участь всех представителей украинской интеллигенции… После расстрела террористов Косынко и др.

Його спiвкамерник-стукач у своему доносi зазначае: «Лебедь считает, что проведение большевистской украинизации является самой возмутительной профанацией и очковтирательством, с возмущением подчеркивает, что Соввласть занимается разгромом украинской интеллигенции».

В iншому його доносi читаемо: «Лебедь возмущается содержанием полит. арестованых тепер, противопоставляет содержанию при царском режиме, когда их кормили свежими овощами. Лебедь повторяет дикую позицию, что академика Михаила Грушевського отравили, а потом вокруг его похорон создали шумиху».

Надзвичайно цiкавою i тверезою е його ставлення до колективiзацii та причин голоду в Украiнi в 1931—1932 рр.