Курс на белую волну

Ещё замечательно работала дыба и куча других прелестнейших средств "слова и дела государева". А всякие Бироны, Минихи, Остерманы – эти пауки ещё совсем недавно такой "гордиев узел" плели, что не каждый топор возьмет.

Нынешние не отставали. Один канцлер Бестужев чего стоит. Почти в открытую кормился от англичан, но об этом позже.

Жизнь Екатерины при дворе была строго регламентирована. Специально приставленные люди следили за каждым ее шагом, она не имела права выйти на прогулку без разрешения императрицы, письма к родителям за нее писали в Коллегии иностранных дел, и, конечно, ей не позволялось вмешиваться в политику.

О том времени при дворе Елизаветы Фике говорила, что все друг друга сердечно ненавидели, злословие заменяло, подпольные интриги признавались за ловкость. Остерегались говорить об искусстве и науке, потому что все были невеждами: лишь половина светского общества еле умела читать, и только треть писать.

В таком террариуме, где несложно оказаться игрушкой в руках фокусника, обитала наша Фике.

А тут ещё под боком тот самый … ага, муж!

Вы читали мемуары Екатерины?

Это же лебединая песня обиженной женщины и политика, который должен доказать, что он правильно сделал, заняв престол вместо ТАКОГО императора.

В её обиде есть большое рациональное зерно. Петр безумно обидел ее, как жену и как женщину.

Представим себе. Петру 17, Екатерине 16. Их женят.

И после этого муж семь или восемь лет вообще женой не интересуется.

Для современного мира – это нонсенс.

Для того времени – норма.

А что Екатерина? А она стеснялась об этом говорить. Стыдно.

Елизавета, которая настолько была занята собою, заметила, что наследника нет.

После восьми лет.

И это странно, потому что собственно, ради наследника и «выписывали» девочку из Пруссии.

Елизавета вызвала Екатерину на ковёр во второй раз. Устроила ей головомойку. И только тогда, Екатерина, смущаясь, призналась, что она все еще девица. Елизавета не поверила. Были вызваны врачи. Произведен осмотр.

Все это происходило тут же, за ширмами, в присутствии императрицы. В этом деле, Елизавета не отличалась сантиментами. Государственное дело, доходящее до цинизма, так сказать.

Убедились. Восемь лет замужем. Девственница.

После чего, был вызван Петр. Получил «люлей», надо полагать. Его тоже ведь «выписали» из провинции Европы для «разведения», как мы помним.

Да уж. Собачья терминология приходит сама собой, когда читаешь великолепный восемнадцатый век.