Комната Бога

***

В центре обширного темного пространства, в огромном сферическом аквариуме, не имевшим швов и стыков, переливались, искаженные от быстрой скорости вращения, скопления звезд и сине-розовых газовых туманностей. Бесчисленные мелкие яркие огоньки оставляли за собой длинные, светящиеся хвосты, которые угасая, переплетались с траекториями других звезд, склеиваясь в единую инсталляцию. Ядром, чье гравитационное поле удерживало вокруг себя весь этот сверкавший хоровод, была микроскопическая черная дыра, окруженная сиявшим, желто-огненным аккреционным диском.

Раскаленные, разноцветные слои газа, закручиваясь в спираль, медленно падали на бесконечно черное ядро, излучая при этом тепло, согревавшее всех собравшихся вокруг.

Описанную выше, уменьшенную в миллионы раз модель квазара, в окружении микро-галактики, поддерживало широкое, сетчатое полотно, служившее полом в данном заведении. Тонкие, сиренево-розовые линии завивались в красивые ажурные узоры, которые при каждом шаге немного проминались под ступней, а след еще несколько секунд выделялся приглушенным, перламутровым свечением, и после неспешно угасал.

Сетчатый пол создавал ощущение, будто границы отсутствовали вовсе, внизу, сквозь полупрозрачную мембрану виднелась бескрайняя, угольно-черная пустота. Внешний контур стен раздольного коридора, закручивавшегося вокруг ослепительного, звездного круговорота в центре, не был никак обозначен, лишь безграничный космический простор куда ни посмотри. Но край все же имелся. Если идти навстречу космической ночи, в какой-то момент можно было упереться в мягкую пленку, которая тут же начинала переливаться сочными цветами, реагируя на прикосновение.

Матти сидел за длинной овальной столешницей, люминесцировавшей блеклым, сине-зеленым цветом. Столешница и кресла вокруг не имели ножек, просто плавали в воздухе над сетчатой поверхностью пола, сотканной из тонких как паутина, светящихся линий. Напротив Роба сидел его друг Ларом Уитс и Симона Кати, – подруга Уитса. Они чокнулись фужерами, сухо зазвеневшими в пестрящем изобилии красок вокруг, и выпили залпом их содержимое.

Над столешницей возвышалась бутылка виски, уже почти опустошенная, и тарелка со все еще девственной, никем нетронутой фруктовой нарезкой.

– Все-таки ты сегодня странный совсем. Хмурый до тошноты… – Уитс пристально вглядывался в безэмоциональное лицо Роба. – А-а… Ну я знаю, что происходит. Я же говорил, нужно больше находиться в реальности. Так и свихнешься скоро.