Комната Бога

Все должно пройти идеально.

***

В большом колонном зале, пестрящем радужными мозаичными орнаментами и пиктограммами, в легком мареве медных тлеющих арома чаш, питавших воздух карамельным оттенком, слышалось сладкозвучное, умиротворяющее дребезжание струны. На скамейке из ивы, словно пародируя величественное растение, некогда хранившее тень под раскидистыми, прогнувшимися под весом пышной шевелюры ветвями, восседала совсем юная девушка, склонив свою голову в творческом напряжении, скрывая лицо и плечи посреди множества длинных косичек, с вплетенными в них позолоченными нитями.

Изящные тонкие пальцы ее, с ловкостью паука, плетущего паутину, перебирали струны арфы, заполняя пространство ритмичным бренчанием.

На ступенчатом возвышении в глубокой нише каменной стены, грузный медный трон протирал филейной частью тела верховный жрец Бабаму, чье слово было главным вершителем судеб жителей Урука. На гладко выбритой голове круглолицего властителя сверкала высокая коническая тиара из золота, изобилующая драгоценными камнями.

Лицо его излучало холодное, надменное превосходство.

По правую сторону от Бабаму разместился на медном троне, масштабом чуть поскромнее, военный предводитель Гильгамеш. Обозначая важный чин, на круглой кожаной шапке его переливался золотом околыш, из-под которого свисали густые, черные пряди волос, плавно перетекая в не менее черную длинную бороду. Суровый взор предводителя был устремлен к молодоженам, восседающим на противоположной стороне зала.

Жених, – сын Гильгамеша, с довольным, полным восторженного трепета лицом, размышлял о взрослой жизни, о том, что ожидает его дорога полная великих кровавых деяний. Невеста же, напротив, имела взгляд притушенный, поникший, при том выдерживая гордую осанку, время от времени припадала губами к соломенной трубке, ведущей к пивному кувшину.

Вдоль стены, у большой костровой чаши, выстроились гости, хмель в крови которых заставлял тела колыхаться в такт звучавшей мелодии.

Их выглаженный, важный лик не вызывал сомнений, – все имеют статус высшего сословия. С обратной стороны чаши, перед гостями извивались в танце, в белых льняных тканях, укрывавших лишь ноги, обнаженные по пояс смуглые молодые девушки, увешанные яркими бусами из разноцветных камней.

Шиму и Лугамеа, на стульях не столь броских, расположились по левую сторону от трона Бабаму. В лицах приближенных помощников верховного жреца читалось напряженное беспокойство.