Золото келе

А вот тут смотри-ка…сцапали этих голубчиков – они у морга доски из стен осторожно выпилили и кости своровали, да в мешок. Ну, тут мы их и сцапали. И что главное – молчат, ничего не говорят. А по-нашему понимают, если что…

Елена, закручивая волосы в хвост, зашла в комнату и посмотрела на задержанных. Те, мрачно, посмотрели на неё, но промолчали.

– Это ученики шамана, – проговорила она. – Смотрите, какие на них одежды – ни один вор бы не полез воровать что-то, обрядившись в такие вот рубашки.

Кстати. Они расшиты не просто красивыми картинками, а специальными рунами и надписями, которые, как я вижу, очень и очень древние. Вон у того парня на спине вышит знак, который в США, на Аляске, находили только у шаманов. А вон там явно обмотанные шкурками колокольчики – что бы приведений отпугивать. Оружие у них какое никакое было?

– Только вот это, – Василий показал короткую дубинку, сантиметров тридцать длинны, украшенную какими-то завитушками.

 – Но они даже не пытались ей нас бить. Да что там – даже достать не пытались, что бы нас ей треснуть.

– Может просто не успели, – проворчал сидящий в углу парень, чистящий ногти перочинным ножом. – Хотя, конечно странная дубинка. Что это?

Елена взяла дубинку с легкой брезгливостью и повертела перед глазами.

– Это ритуальная дубинка из бакулюма моржа или кита – сейчас не могу точно сказать что.

– Бакулюм?

– Это такая кость в организме многих животных – служит для поддержки… Мужских снастей.

Василий отбросил дубинку в угол и, выматерившись под нос, пошёл мыть руки.

Елена вздохнула и подобрала бакулюм двумя пальцами.

– В общем, служит для поддержки мужских снастей у зверей. У человека её нет. Считается сосредоточием мужской силы и служит важным ритуальным предметом у шаманов…

– А я смотрю, ты в этом деле разбираешься, – прогудел чей-то голос, а затем в комнату, сопровождаемый Бегемотом и Иннокентием, вошёл невероятно колоритный человек.

Он был невысокий чуть-чуть ниже Елены, и судя по всему, ненамного шире её в плечах. Оде он был в немыслимую одежду, сшитую из совершено разных по цвету и размерам шкур, да ещё украшенную бубенцами, бусами, стеклянными украшениями и ещё бог ведает чем – из-за чего сильно смахивал на убежавшую с детского утренника ёлку.