Главред: Назад в СССР. Книга 2

А пока они настраивали заранее подготовленные инструменты, Вася Котиков оттянул на себя внимание зрителей, коротко рассказав, что исполнять ВИА будет песни на стихи комсомольцев, посвящая их, разумеется, ВЛКСМ.

Раздались неуверенные аплодисменты, постепенно набравшие силу. И тут Сашка Леутин, лидер и гитарист группы, взял первый аккорд. Потом барабанщик задал ритм, и понеслось!

Под задорные риффы Волчица, как я называл про себя Волошину, старательно выводила слова той самой песни:

Ревет мотор! Ревут машины!

И светит солнце в высоте!

Мы новые возьмем вершины!

И бой объявим пустоте!

Зрители в зале замерли, сидя чинно, будто бы на концерте органной музыки, и это резко контрастировало с происходящим на сцене.

А там музыканты вошли во вкус, начав двигаться уже как настоящие рокеры.

Шагает по планете время,

Непостижимое уму!

Как завещал великий Ленин,

Мы лампочкой разгоним тьму!

Леутин ушел в гитарный запил, словно бросая вызов самому Джеймсу Хетфилду[16 - Вокалист и ритм-гитарист американской метал-группы Metallica.

], и тут зрительный зал прорвало. Молодежь вскочила со своих кресел и принялась аплодировать, кто-то засвистел, другие закричали «ура», потом и вовсе толпа принялась скандировать «молодцы». Более взрослые гости продолжали сидеть, но тоже яростно аплодировали. И это было по-настоящему круто – я чувствовал свою причастность к успеху, на что имел полное право. А потом…

– С Днем комсомола, товарищи! – крикнул в микрофон Сашка Леутин. – А наш ансамбль благодарит за поддержку газету «Андроповские известия» и редактора Евгения Семеновича Кашеварова.

Все-таки учудили…

Зал грохнул оглушительными аплодисментами, переходящими в вой штурмовой авиации, а я, потонув в этом шуме, погружался в глаза Аглаи Ямпольской, которая смотрела на меня совсем другим взглядом. Я настолько утонул в ее образе, что не сразу услышал, как на сцене что-то произошло. Визгливо резанул по ушам микрофон, раздалась возня.

– Прошу работников милиции пройти на сцену и прекратить это безобразие! – гремел над залом голос разъяренного Хватова.

И ведь терпел сначала, но после моей фамилии не удержался. Ну, раздражаю я человека так, что он аж кушать, то есть сидеть не может. – Райкому КПСС еще предстоит разобраться, кто стоит за этой невиданной провокацией! Прошу извинить за это досадное недоразумение, дорогие товарищи!

Раздался свист, потом возмущенные крики. Хватов от неожиданности вытаращил глаза, но быстро взял себя в руки.