От зелёного змия к пернатому змею. Непутёвые заметки по мотивам моего мексиканского путешествия

Она также занималась обеспечением провиантом и кровом испанцев, что сделало её популярной среди солдат. Гомара писал о её пользе и стратегической важности, а также о её способностях в общении с заключёнными и допросах шпионов.

Он указал на то, что она уведомила Кортеса о нескольких вассалах ацтекского государства, которые устали от тирании Монтесумы и были готовы к восстанию. В их число входили и семпоальцы, кто только подчинялся и признавал его «потому что их принудили». Это был тот тип информации, которая была жизненно необходима Кортесу и без которой он не смог бы взять вверх над ситуацией и иметь преимущество; это сделало Малинче бесценной для него.

Диас пишет, что она была так важна для него, что он взял её с собой в гондурасскую кампанию 1524 года. «Так как Донья Марина доказала, что является отменной личностью и хорошим переводчиком на протяжении всех войн в Новой Испании, Тлашкале и Мешико… Кортес всегда брал её с собой». Сам Кортес указал на её важность, когда написал в письме Карлу V, что она «путешествовала всегда в его компании после того, как её вручили мне в качестве подарка».

Говоря начистоту, без неё было бы очень трудно Кортесу и испанцам провести кампанию в Новом Свете так, как она прошла. Солдат Берналь Диас дель Кастильо (Bernal D?az del Castillo) называл Малинче «великой леди» Доньей Мариной, без помощи которой они не понимали бы языка Новой Испании и Мексики. Другой конкистадор, Родригес де Окана (Rodr?guez de Ocana), поведал о том, что Кортес говорил, что Марина была главной причиной его успеха.

В случае с Малинче явственно встаёт одна большая проблема: источники. Насколько им можно доверять? Как можно написать достоверную историю, если историкам приходится полагаться на Европейские источники, написанные в колониальном контексте? Это вынуждает историка думать по-разному, рассматривая время и место.

Существует очень мало доступных для учёных источников, описывающих Малинче, но и те, что доступны, должны рассматриваться под новым ракурсом, а не ослеплённым патриархальным клеймом.

С одной стороны её образ является образом эдакой «Мезоамериканской Евы», а с другой – женщины, которая решила взять свою судьбу в собственые руки, что было весьма не типично для XVI века.