От зелёного змия к пернатому змею. Непутёвые заметки по мотивам моего мексиканского путешествия

Эта сильная женщина, действительно, борец по жизни, до такой степени любила Диего, что всё ему прощала.

В 30-х годах Фрида живёт со своим мужем в Америке. Диего расписывает стену по заказу Рокфеллера, но и тут проявились коммунистические взгляды, что вызвало большие разногласия. Диего никак не хотел удалить с фрески портрет Ленина, который вызвал недовольство заказчика и тот отказался от услуг Диего Риверы. Живя в США, Фрида всё более и более вспоминала свои мексиканские национальные мотивы, она тоже рисовала.

Когда она в Штатах потеряла второго своего ребенка, то прямо в больнице написала картину «Госпиталь Генри Форда». Это исповедь женщины, утратившей не только своего ребенка, но и свою женственность, свой род, свое предназначение и будущее.

По горизонту – урбанистический ландшафт Америки, в центре – железная больничная кровать, на которой лежит истекающая кровью Фрида, символично связанная пуповиной с зародышем, улиткой и анатомическим макетом.

Ни на одном автопортрете Фрида не улыбается: серьезное, даже скорбное лицо, сросшиеся густые брови, чуть заметные черные усики над плотно сжатыми чувственными губами.

Идея ее картин зашифрована в деталях, фоне, фигурах, появляющихся рядом с Фридой. Или рядом с двумя Фридами.

Ей часто приходилось будто разделяться. Она до аварии – она после аварии. Она страдающая – она спокойная. На людях она почти всегда была бодра, весела, заразительно хохотала, громко материлась, пила, курила и вела себя будто она самый счастливый человек на свете.

Ее истинные внутренние переживания находили выход в картинах и дневнике.

Потом они опять вернулись в Мехико. В 1937 году по приглашению Диего Риверы в их доме останавливается семья Льва Троцкого, крупного политического советского лидера, в прошлом – соратника Ленина.

И тут между Троцким и темпераментной мексиканкой вспыхивает бурный и страстный роман. Троцкий был вынужден переехать в другой дом, чтобы сохранить свою семью и покой жены.

Она же мечтала о ребенке, но страшная травма не позволила ей иметь детей.

Три беременности – а это был настоящий подвиг в ее положении – закончились трагично. И тогда она стала рисовать детей. Чаще всего – мертвых.

Последние 10 лет своей жизни Фрида вела дневник, успев исписать и изрисовать скромные 170 страниц, которые теперь являются частью ее наследия.

Сорок лет он пролежал в закрытом архиве мексиканского правительства, прежде чем был опубликован.