У каждого свой путь

Вахрам во время моего диалога задавал мне уточняющие вопросы. Несколько раз просил более подробно описать события. Особенно разговор с Севой. Я аж вспотел, ну прям допрос какой то, только стенографистки не хватало. А потом дошло – записывает он меня. И вообще, здесь все пишется. Это длилось почти час.

– Ну ладно… Мне понятно. Я, в принципе, и ожидал всё это от тебя услышать.

Тут он подошел и уселся рядом со мной в соседнее кресло.

– Ты мне скажи… Как ты решился выступить против троих, далеко не слабых противников? А тот, кому ты грудину проломил… Он, между прочим, перворазрядник по боксу.

Правда, похоже, долго ему перчаток не видать, если вообще их когда?нибудь наденет. Ты где так научился с камнями обращаться? Это очень грозное оружие. У Александра Македонского были воины, которые бегали и из специальных устройств швыряли камни во врага на приличное расстояние с поразительной точностью. Всадник с лошади слетал, как куль с говном.

В ответ я лишь недоуменно пожимал плечами.

– Это была твоя девушка?

– Да, – соврал я.

– Понятно.

Потом он встал, подошел к своему столу и вызвал секретаршу. Дверь открылась, и девушка вошла.

– Леночка, принеси, пожалуйста, мне кофе с пирожным.

А тебе, Андрей, что?

– Простой воды, если можно.

Владимир Николаевич улыбнулся.

– Воды и апельсинового сока, только свежевыжатого.

Пока Леночка выполняла поручение шефа, Вахрам опять встал, подошел к окну и, видимо, о чем?то задумался.

Но вот каблучки застучали, и секретарша с подносом в руках впорхнула в кабинет.

Расставила всё на столике у кресел и величаво удалилась.

Не пророня ни слова, Владимир Николаевич уселся в кресло и стал пить кофе с пирожным, не забывая внимательно на меня смотреть. Прошло минут десять.

– Вот что, Андрей, – неожиданно сказал Владимир (я аж вздрогнул). – Я тебе сейчас обрисую твое положение, а ты, если есть вопросы, задавай по ходу действия. Мне так проще.

Хочется, чтобы до тебя дошла вся серьезность ситуации. Понял? Я кивнул.

– Ты завел не того врага.

Когда мне доложили об этом инциденте, я вначале махнул рукой. Сева – редкостная мразь. Он надеялся, что его поставят на мое место, но просчитался. И поэтому у нас с ним, мягко говоря, неважные отношения. Потом я навел о тебе справки… Понял, кто ты. Тогда, в детстве, когда ты был пацаном, я относился к тебе как к младшему брату. И решил помочь, отстоять тебя. Я обратился к коллективу по этому вопросу и вчера летал в Питер. Не скрою, разговор был трудный.