У каждого свой путь

Это обстоятельство, которое условно можно свести к тезису «нечего терять» (больше 25 лет все равно не дадут), выступало дополнительным фактором, побуждающим к взаимному истреблению.

«Суки» быстро оценили важность массированного давления и стали активно вербовать в свои ряды «законных» воров. «Уговоры» осуществлялись либо путем жестокого избиения одного вора несколькими «суками» («трюмиловка»), либо просто угрозой смерти, либо всяческими уловками, в которых могли участвовать и сотрудники исправительно?трудовых учреждений.

Если вор по собственной воле или по принуждению соглашался принять новый закон, он должен был поцеловать нож и навсегда становился «ссученным». А. Э. Левитин?Краснов описывает следующий ритуал:

От блатного требуют, чтобы он совершил три символических действия. Во?первых, ему дают грабли, и он обязан два?три раза провести ими по «запретке» (запретная зона около забора распахана для того, чтобы следы беглеца были видны). Далее, ему вручается ключ от карцера: он должен (в сопровождении толпы ссученных) подойти к карцеру и собственноручно запереть замок на дверях.

И, наконец, заключительный акт: он должен поесть со ссученными. После этого он уже сам ссученный, и теперь его будут резать блатные.

Этот переход мог быть и более прозаичен – если вор шел на сотрудничество с режимом, нарушая тем самым блатной закон, он становился сукой.

Варлам Шаламов приводит такой пример: «Вор идет мимо вахты. Дежурный надзиратель кричит ему: «Эй, ударь, пожалуйста, в рельс!» … Если вор ударит в рельс…он уже нарушил закон, подсучился.

Спорные случаи обсуждались ворами на судах чести, именуемых правилками, где и решали, ссучился вор или нет.

В ходе противоборства между двумя основными группировками заключенных возник ряд более мелких: «беспредел», «махновщина», «красные шапочки». Это были заключенные из военных, сплоченные по принципу фронтового братства. «Польские воры» – это были уголовники из Польши, Прибалтики и с Западной Украины. А были и такие – «челюскинцы», «мужики, ломом подпоясанные», «пивоваровцы», «упоровцы», «ребровцы», «казаки», «дери?бери» и другие.

Но обычно их было меньше, чем представителей двух основных группировок: «воров» и «сук», и они были вынуждены примыкать к одной из этих двух группировок либо скрывать свою принадлежность, затаиваясь среди «бытовых». Шаламов описывает случай, когда одного из «беспредельщиков» (воевавших как с ворами, так и суками) по ошибке направили на «чужую» зону.