Забытый пантеон: Ушедшие хранители Яви

Как только дочку выучу и замуж выдам, тогда, сидя на пенсии, можно и лесником в национальном парке устроиться и встречать старость», – мечтательно думал я, идя обратно к дому Ядвиги.

– А, вернулся, ну, иди сюда скорее, – сказала она, стоя на пороге дома, – я тут тебе одно снадобье приготовила, и мне не терпится увидеть, что получится.

Когда я вошел в дом, в комнате под потолком быстро рассеивался туман. На столе стоял небольшой медный котелок, из которого Ядвига половником, взяв глиняную кружку, налила ядовито-зеленого цвета варево.

– Что это такое, в козленочка не превращусь? – спросил я с недоверием, взяв в руки кружку. – Уф, ну и вонь, – только и смог сказать, поднеся ее к носу. – Ты что сюда добавила, экстракт скунса, что ли?

Описать этот запах я просто не мог, тут чувствовался аромат того и так вонючего отвара, а теперь вонь была такая, что им вполне можно вместо нашатыря приводить людей в чувство, выводя из обморока.

– Пей, я сказала, – рявкнула она на меня, – ему, дураку, помочь пытаешься, а он из себя флейвориста корчит.

Я только улыбнулся, потом сделал глубокий вздох, чтоб не дышать этим поистине специфическим ароматом, и в несколько глубоких глотков осушил кружку.

– Хм, – сказал я удивленно, – а на вкус вполне неплохо. Что за зелье, Ядвига, я тоже смогу чувствовать что-то сверхъестественное?

– А вот это скоро узнаем, – ответила она, подойдя ко мне поближе и всмотревшись в мое лицо, – и, если в тебе и правда есть частичка от Даждьбога, то эффект будет весьма непредсказуемым.

Поначалу ничего не происходило, но примерно минут через пятнадцать эликсир-таки начал действовать. Все началось с жуткой головной боли. Потом резко заболел живот. От такой боли меня скрутило, и я принял на полу позу эмбриона. А финалом было полное пропадание зрения. Я оказался в темноте. Панику, которую я испытывал, невозможно было передать.

– Ты что со мной сделала, вешалка старая, – прорычал я сквозь нестерпимую боль, – у меня зрение пропало, и живот болит, как будто ежа проглотил.

– Потерпи, миленький, – сказала она таким нежным голосом, как будто любящая мама, когда у ребенка колики в животе, – это ненадолго, сейчас все пройдет.

Я лежал на полу, а она, сев рядом со мной на колени, нежно гладила меня по голове. Потом она запела какую-то песенку, словно колыбельную. И тут меня словно по голове ударило, этот голос, именно его я слышал, когда меня втягивало в тот вихрь, в видении. Голос, вернувший меня практически с того света.