Забытый пантеон: Ушедшие хранители Яви

 – Надеюсь, больше не попадешься.

Ягиня стояла молча, а когда птенец улетел, лишь улыбнулась и два раза хлопнула в ладоши.

– Все правильно сделал, Сережа, – сказала берегиня, – не должны живые томиться в клетках.

И мы пошли снова. Солнце уже начало садиться за горизонт, а до лагеря, где мы и решили сделать ночлег, потому что там оставались наши вещи, а самое важное, палатки, как было видно по блюдечку, оставалось совсем немного. Через минут десять, когда между деревьев уже проглядывали очертания лагеря, а это было видно по разноцветным остаткам от палаток, над головами пролетело нечто черное.

И громко каркая, на соседнее дерево сел огромный ворон, от него исходило огненно-красное сияние в истинном зрении. Он сначала просто смотрел на нас, потом заговорил.

– Спасибо тебе, смертный, за спасение моего отпрыска! Он еще юн, поэтому и попался в эту ловушку. Он рассказал, все рассказал мне, и я сам хотел убедиться, что есть человек смертный, помогающий духам, умеющий видеть нас, – сказал он каркающим голосом.

– Поверь, не за что, мудрейший, ответил я. – Никто, ни живые, ни духи не должны быть в неволе.

– Это сам Див, – сказала на ухо Ягиня. – Он в этом мире голос богини судьбы Макоши.

– За твою помощь я хочу отплатить тебе, смертный. Я расскажу судьбу любого из твоего отряда, – прокаркал ворон, – твою, берегини, или даже домового духа, что скрывается у вас в мешке.

– Спасибо, великий, – ответил я. – Но наша судьба только в наших руках, так учили меня родители. Но если действительно хочешь отплатить, расскажи судьбу моей дочери, сможем ли мы спасти ее?

– Будь по-твоему, – ответил ворон, затем его глаза засветились белым огнем, и он продолжил.

 – Судьба твоей дочери туманна, такое бывает очень редко. Она побывает в двух мирах. И только от тебя зависит, в каком из миров она останется.

Затем, больше не говоря ни слова, ворон взмахнул крыльями и улетел прочь.

– М-да, – сказала Ягиня, после того, как улетел Див, – действительно странное творится. Чтобы глашатай богини судьбы и сказал что-то неопределенное про чьё-то будущее, такого я не помню.

– Но это значит, – начал было я.

– Ничего это не значит! – перебила меня берегиня. – Это значит, что ничего не определено, и мы вполне можем ее спасти.

Спорить я не стал. Ее доводы были намного лучше моих страшных предположений. А за последнее время я увидел достаточно, чтобы даже в самом безнадежном случае увидеть надежду.

После встречи с вороном мы добрались до лагеря.