Лытдыбр. Дневники, диалоги, проза

Обжаловать эти решения в Мосгорсуде мы не стали, из соображений гуманности.

Рассмотрение дела по существу начнётся в открытом судебном процессе 3 августа в 10:00 утра. Зал маленький, он бы даже сегодняшние 8 съёмочных групп не вместил, а сколько навалит на открытое слушание, страшно себе представить.

Бадамшин предполагает, что обвинительный приговор будет вынесен райсудом в три заседания.

P.S. Одежду для суда я выбирал очень долго. Отверг и шорты, и индийскую курта-пажаму, и красные штаны со слонами для йоги.

Надел самую приличную майку с Леонардо. Говорю Бадамшину: видите, Сергей Викторович, как я вас уважил! Он отвечает: ну да, конечно, Антон Борисович, вы пришли в Пресненский суд с хуем на самой груди.

OMFG, что в голове у этих жрецов Фемиды.

“В следующий раз покажи суду, что есть на ста рублях”, – шепнула в чатике ехидная мадам К.

Сколько можно бояться

[27.04.2016. ЖЖ]

Дорогие френды и читатели, перестаньте, пожалуйста, пугать меня тюрьмой.

Реально – надоело. Скучно, однообразно, ни о чём.

Я родился и вырос в стране, где поговорка “от тюрьмы не зарекайся” каждому жителю известна лучше, чем “Отче наш” и 49-я статья Конституции. Мне ещё не исполнилось 17 лет, когда моего учителя иврита отправили валить лес в мордовские лагеря – именно за то, что он преподавал мне иврит.

В 1983 году я, владея шестью иностранными языками, не пошёл на филфак МГУ, как настаивали родители, а поступил в медицинский институт – именно для того, чтобы в случае Афганистана или лагерей иметь пригодную в этих местах специальность.

Ни по какой другой причине. Когда перспектива Афгана и лагерей миновала, я вернулся к гуманитарным занятиям, но если Родина скажет – откопаю диплом (кстати, адвокат и так велел его найти, для приобщения к уголовному делу).

Среди моих знакомых – и в брежневские времена, и в путинские – всегда хватало людей, переживших тюрьму и лагерь. В том числе и по политическим статьям, и по вполне себе уголовным. Некоторым из них я откровенно завидую, потому что они использовали время пребывания в местах лишения свободы с большой пользой для личностного роста и развития.

В моём представлении, тюрьмы и лагеря – такая же школа жизни, как кругосветное плавание или восхождение на Эверест, только с меньшими рисками для жизни.

Весь смысл 282-й статьи и других аналогичных законов – в запугивании людей. В том, чтобы мы боялись открывать рот. Единственный способ бороться с этой системой – не бояться её угроз. Я – не боюсь.