Каким я помню своего папу

Он уже привык к такому образу жизни, потому что перед концертом ему необходимо было хорошо отдыхать. Ну и меня тоже укладывали вместе с ним. Мама занималась своими делами, иногда ходила по магазинам.

А вечером мы выходили в город на прогулку, гуляли на пристани. Любовались красотой города. В сравнении с Москвой того времени это была экзотика. Милые уютные кафешки, архитектура домов, старинные улочки и цветовая гамма городского пейзажа очень впечатляли.

В Юрмале жили местные музыканты, которые работали с папой.

Они часто сопровождали нас, показывали город. Ни мама, ни папа не знали латышского языка. Всё было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство, которое очень расстраивало родителей. Особенно отца. Завтракали и обедали мы в нашей гостинице. И каждый раз, когда мы приходили в ресторан одни, нас очень плохо обслуживали. Негативное отношение было очевидно. Сначала приносили приборы, через двадцать минут воду, еще через двадцать минут приносили салфетки. И на все обращения к официанту тот махал руками, показывая, что не понимает по-русски.

Откровенно издевались. Поэтому мы старались приходить на обед вместе с ребятами-музыкантами, и тогда проблем не возникало.

Потом родители решили кушать в кафе, которое находилось недалеко от нашего отеля, но настроение отца испортилось. Видимо, остался неприятный осадок в душе. Несмотря на внутреннюю силу и твердый характер, папа был очень ранимый человек. Хоть он тщательно это маскировал. А следом добавилось еще одно происшествие.

В один из солнечных дней, как обычно, после завтрака мы направились на пляж.

Дорога туда лежала через сосновый бор. Мы прошли лесом и вышли к морю. Расположились на пляже. Мама легла на лежаке принимать солнечные ванны, а мы с папой пошли играть в бадминтон. Отец был белокожий. Вместо красивого коричневого или золотистого загара он становился красным и потом облезал. Поэтому лежать под открытыми лучами солнца папа не любил. Но плавал он отлично.

Пока мы играли, у меня на спине под лопаткой что-то чесалось и сильно мешало.

И я всё время двигала плечом и пыталась достать рукой до этого места. Мама заметила это и подошла ко мне. Она оглядела мою спину, но ничего не сказала. Потом я увидела, что к нам идет папа. Он тоже осмотрел меня и вдруг начал что-то дергать. Мне стало больно.

– Что там, мам? – спрашиваю.

– Ничего страшного, – ответил папа. Но я заметила, что отец встревожен, и стала капризничать. Я испугалась.

И тут папа начал меня больно кусать. Я реву.