Магическая Прага

В описании ночной жизни и притонов города на Влтаве никто не мог равняться с Эгоном Эрвином Кишем, который был заядлым посетителем всякого рода заведений, носивших названия ab?tajgy, pajzly, putyky, ?pelunky, zapadаky, knajpy[251 - Чешские выражения, в основном немецкого или еврейского происхождения (“pajzl” от “b?jiss” – “дом”), для обозначения низкопробных кабаков, гостиниц на час, публичных домов. – Прим. пер.].

“Кламовка”, “Омнибус”, “Гого”, “Ядовитая хижина” (“Jedovna”), “Старая дама” (“Starа pan?”), “Старая таверна” (“Starа krcma”), “Мимоза” (“Mimоza” – цветочное название, в эпоху бидермайера было переделано в “Phimose”), “Бразилия”, “Аполлон”, “У трех звезд” (“U tr? hvezdicek”), “Эльдорадо”, “Максим”, “Трокадеро”, “У зеленого орла”, “У города Сланы” (“U mesta Slanеho”), “У двух барашков” (“U dvou berаnku”), “В туннеле” (“V tunelu”), “Артист”, “На сеновале” (“Na sen?ku”), “У князя Бржетислава” (“U kn?zete Bretislava”) – вот длинная череда кафе, кабаков, танцзалов, грязных борделей, игровых залов и прочих клоповников, которые он упоминает в своих записках, словно прокручивает выцветшую кинопленку[252 - Ср.

Egon Erwin Kisch. Konsignation ?ber verbotene Lokale, в: Die Abenteuer in Prag, cit., S. 301–317; Du?an Ham??k – Alexej Kusаk. O zufiv?m reportеru E. E. Kischovi, cit., S. 30–31.], наряду с ночлежками, приютами для падших женщин, исправительными домами, столовыми для бедных, тюрьмами.

Алчный на желтую прессу, любопытный по отношению к преступному миру, жадный на “krvаky” (“кровавые истории”) и “pitavaly” (“криминальные сводки”), Киш, во многих томах своих пражских репортажей[253 - Aus Prager Gassen uni N?chten (1908), Prager Kinder (1911), Die Abenteuer in Prag (1920), Pr?ger Pitaval (1931), Marktplatz der Sensationen (1942).

], наводненных субретками, шлюхами, хулиганами, сутенерами и всякого рода королями озорства и королевами разврата, возобновляет традицию, начатую в xix веке “полицейскими рисунками” (чеш. “obrаzky policejn?”) Яна Неруды и заметками Карела Ладислава Куклы о пражских стоках и подземных ходах, где скрывались преступники и нищие[254 - См. Карел Ладислав Кукла. Подземная Прага, или приключенческий роман из глубин и лабиринтов пражского подземелья (1920). – Прим. пер.], и освещает эту болотистую, неприглядную сторону Праги, что служила противовесом барочной ангелологии.

“Киш, – писал Конрад, – чутко воспринимал человеческую ранимость, что скрывается под гримом проституток, под блеском мишурной фальши.