Неизвестный Пушкин. Записки 1825-1845 гг.

Я вхожу в эти биографические и жизненные подробности для того, чтобы дать несколько больше сведений о моей матери, о которой в наших русских журналах трактуют как о какой-то незначительной светской женщине, и о том аристократическом литературном кружке, средоточием которого она была столь долгое время и который она так живо изобразила в своих записках.

После смерти матери я получила много писем отовсюду, ото всех, кто ее знавал, даже в преклонных годах и больною. Масса писем, которые я получила, принадлежит людям самым разнородным по уму, положению и национальности.

Замечательно, что о душе, сердце, доброте говорят даже больше, чем об уме, который так ценили и которым так восхищались. Все верили в ее искреннюю дружбу, прямоту и благородство характера. Из стихотворений Пушкина и Хомякова видно, как хорошо они ее поняли; Хомяков описывает ее душу, а Пушкин ее сердце и характер. Гоголь не преувеличил, назвав ее в одном из своих писем «перлом русских женщин».

К.М. Базили, человек ученый, редкого критического ума, приехавший знакомиться с моей матерью в Одессу, потому что она была другом Гоголя (Гоголь с ним много раз встречался в Бейруте, где он был нашим генеральным консулом), написал мне после смерти моей матери: «Пишите про нее, ее пример будет поучителен, узнают, что не только красота и ум (а ее ум был замечателен) останутся в памяти людей; доброта, высота и благородство характера, красота души не могут исчезнуть; они вместе с ее высоким умом составляли то незабвенное, что поражало с первой встречи».

Дочь К.М. Базили (вышедшая замуж в Афинах) писала мне: «В ее избранной натуре была такая власть порабощать людей всех возрастов, что даже когда не можешь ценить всех совершенств человека – ее совершенства овладевали воображением. Мне самой будет долго недоставать этого избранного существа, перед которым так приятно преклониться».

Одно лицо, знавшее ее с юности, писало мне: «Для всех со смертью матушки Вашей исчез из ряду выходящий ум, но для тех, кто ее близко знали и которых она отличала, угасло и сердце, способное к самой искренней и верной дружбе.

Можно было рассчитывать на ее истинную и неисчерпаемую доброту. Можно было быть уверенным, что в тяжелые минуты в ней встретишь живое участие, найдешь ее всегда готовою дать добрый совет и оказать всевозможные услуги».