Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Всё, что выставлено на стол, приготовлено этими руками: мясные голубцы в виноградных листьях, варёная фасоль, печёный перец, мелко истолчённый и перемешанный с солью и перцем чабрец, в который так и хочется обмакнуть кусок мягкого каравая, сливовый компот, сладкий тыквенный пирог и традиционная баница с кизиловой веточкой на счастье…

Волна тёплого чувства поднимается в груди Георгия. Кто знает, как сложится дальнейшая судьба, но этот дом, знакомый до каждого сучка в половице, вобравший в себя тепло родительского очага, останется с ним всегда.

Он вспоминает Сурваки своего детства. Прошло всего семь-восемь лет с тех пор, как выбегал на рассвете из дверей, радостно провозглашая приход нового года. Жадно всматривался в тусклый свет утра, ожидая увидеть что-нибудь необычное. Однако всё оставалось прежним: торчали в разные стороны чёрные ветви деревьев, длинные плети старой лозы обвивали шест, ветер гнал по Ополченской сухой снег. И так было во всём городе – медленно и неохотно менял он свой полу-азиатский облик.

А теперь жизнь быстро пошла вперёд, приметы нового на каждом шагу. Заработал сахарный завод, построенный бельгийцами, за ним мыловаренный, спиртовой, табачная фабрика. Перестали быть в диковинку железные дороги, электрическая станция исправно подаёт ток, рельсы первой трамвайной линии пролегли по софийским улицам. Народная библиотека, гимназия и театр символизируют стремление болгар к просвещению и культуре. Фракийская Сердика, римская Ульпия Сердика, древнеболгарский Средец, византийская Триадица – всё это София, на гербе которой красуется девиз «Растёт, но не стареет».

Нет, не зря она была избрана столицей княжества! Вот и поручик австрийской армии Фердинанд Саксен-Кобург-Готский, неожиданно для себя ставший князем Болгарии Фердинандом I, старается превратить свой скромный софийский двор в новый Версаль. Сменяют друг друга пышные выезды, балы, военные смотры, приёмы. Но Георгий уже знает, что не в княжеских дворцах и не в особняках нуворишей обитают настоящие хозяева жизни, а здесь, в Ючбунаре, и в других рабочих кварталах болгарских городов.

Всю ночь просидел он в своей комнатушке, читая и размышляя. Когда в окна полился серый рассвет и язычок пламени в лампе стал блёкнуть, вышел на улицу. На Ополченской уже началась весёлая кутерьма. Ребятишки выскакивали из домов, торопясь поздравить соседей с наступлением нового года.

Заря первого дня Двадцатого века восходила над Софией.