Нэргуй Хот

И достаточно обширный.

– А вот, Илья Иванович, и перевод этого замысловатого текста, – явно наслаждаясь превосходством местной науки, сказал археолог. – Лучшие умы, можно сказать, светила, старались!

– Одолжите на недельку? – заискивающе попросил Туркин коллегу.

– Ни за что! Если ваши безумные идеи угробят вас в этих пещерах, то я тут буду не при чем. Короче, дело позднее. Завтра рано вставать. Так что бегом все по палаткам. Дежурные – по графику. Новеньких я включу туда завтра. Спать!

Стоит ли говорить, что этой ночью удалось поспать всем, кроме Инги и профессора Туркина.

Девушка практически не спала из-за непривычки, а Илья Иванович – от волнения.

Аврага могой

Наручные часы Вадима показывали шесть утра. Снаружи, за пологом палатки, затейливо распевались птицы. Парень натянул шорты и футболку и нехотя выбрался наружу. Выбравшись, он обомлел. Предгорья, в которых расположилась стоянка археологов, на рассвете были прекрасны.

Окутанные рассветной аурой, они потрясали своим первозданным величием.

Вершина горы, утопающая в снежной шапке, сейчас была укрыта облаками и рассветным туманом. Лучи солнца пронзали это одеяло, будто световые клинки из фантастических фильмов. Воздух наполнялся ароматным духом трав и цветов, встречая новый день. Время замерло.

Наслаждаясь открывшимся видом, Вадим заметил вдалеке фигурку, в которой не без труда узнал Ингу. Стараясь не шуметь, он подошел ближе и увидел, что девушка стоит возле переносного мольберта и что-то рисует.

Подкравшись, молодой человек рассматривал изображение в подробностях. Это был портрет самой девушки на фоне величественных горных хребтов написанный углем.

– Ух ты! Красота какая! – восхитился Вадим. – Я и не знал, что ты художница…

Инга испуганно дернулась, и немного смазала картину.

– Вот, дурак, – прорычала девушка, – всю работу испортил! И вообще, я не художница. Так, рисую просто для души.

– Прости, пожалуйста, – повинился Вадим. – Я, в самом деле, не хотел тебя напугать.

А картина мне и правда очень нравится. Нарисуешь и мне что-нибудь красивое? Повешу у себя над столом, на память.

Инга пожала плечами, доводя последние штрихи, вписывая резкую черту в пейзаж. Коновалов залюбовался. В лучах рассветного солнца, художница, мило высунувшая кончик языка, выглядела еще красивее, чем во время их первой встречи. Еще минут сорок Вадим молча, чтобы не отвлекать ее от работы, наблюдал за тем, как уголек скользит по бумаге.