Нэргуй Хот

А я – вдоволь повеселюсь.

Он осекся, ощутив на себе чей-то взгляд. Обернувшись, профессор увидел Самдана. Пастух укоризненно смотрел на него из-под сердито нахмуренных косматых бровей:

– Глупый харийн [Харийн – (монгол.) чужеземец] никогда не вернется, да. Алахуш не кочевник. Шаман он. Часто здесь бывает зимой, когда день с ночью здоровается. Служит анахай, жертвы приносит анахай. Если он говорил, что знает дорогу к Могою, то только он ее и знает. А ты дурак, Жэгэй, да. Ты скормил чужаков анахай своими глупыми словами.

Археолог отмахнулся:

– Не дури голову, Самдан. Нет там никаких змеев-драконов. И дороги там нет.

– Есть, и харийн найдут своих анахай, да. Если подземные духи могут выходить на поверхность и возвращаться с добычей, то и старый дурак сможет, да. А демоны помогут и проведут. Два сосуда горячей крови. Им надолго хватит, да.

Инга подскочила к кочевнику и, схватив того за рукав шерстяной накидки, развернула лицом к себе:

– Но помочь им можно? Спасти?

– Не спасти харийн, да.

Ночью еще ушли они. Самдан не спал, видел, как шли они в горы. Не знал я, куда идут глупые. Думал, нужда какая, да. Давно их утащили в норы свои, не вернуть уже, да.

Профессор Зургаан стукнул кулаком по столешнице:

– Сергей свяжись по радио со спасателями в Улястай. Пусть немедленно вылетают сюда. Все, кроме дежурных – быстро пить чай. Еду берем с собой сухим пайком, отправляемся через полчаса. Если они ушли ночью и до сих пор не вернулись, то все гораздо серьезнее, чем кажется.

Олгой-Хорхой

В общем-то, пробираясь в палатку Жэгэя забирать из рундука бумагу, Вадим рассчитывал исключительно на то, что Илья Иванович ознакомится с нею и прикажет вернуть на место. Однако, реакция профессора стала для него несколько удивительной. Он пришел в совершенно нездоровое возбуждение. В скудном свете карманного фонарика-жужжалки он жадно всматривался в бисерный почерк и что-то бормотал под нос. Время шло. Наконец, он сложил лист и азартно прошептал:

– Вадим, мы отправляемся туда прямо сейчас!

Доцент остолбенел.

И даже попытался привести учителю массу доводов, почему это делать категорически нельзя. Начиная от опасности и потенциального вреда для жизни, и заканчивая тем, что такой поступок попросту нарушает все принципы коллегиальности. И все эти аргументы Туркин отмел одним взмахом руки. Мол, если молодой человек трусит и отказывается сопровождать его на пути к открытию, то пусть остается в лагере.