Нэргуй Хот

Сошлись на ста пятидесяти – больше у девушки просто не было. Однако, стоит заметить, что его китайский рыдван очень неплохо вел себя на дороге, выжимая по ухабам и бездорожью немыслимые восемьдесят километров в час.

На степь уже легли глубокие тени, когда девушка смогла найти бесконечно уставшего профессора Зургаана. Как и предсказывал шаман, спасатели не смогли найти ни единого следа Туркина и его помощника. Наверное, именно поэтому, узнав о знакомстве Инги со стариком, он воспрял духом.

– Знаете, Инга Степановна, все это, конечно, полный идиотизм.

И никто не согласится на ночь глядя, идти за нашими коллегами, опираясь лишь на слова какого-то сумасшедшего. Помните, я сам с ним говорил. Он, действительно тогда, в Баянзаге, рассказывал об этих чудиках в таких красках, что заслушаешься. Поэтому сделаем так. Сегодня нам всем нужно хорошо отдохнуть. Поиски продолжим завтра, прямо с утра. Я попробую донести до спелеологов ваш рассказ, как свои воспоминания. Будто, вспомнил, что писал в расшифровке. Там и видно будет.

Вымотанность сделала свое черное дело. Не успела Инга прилечь у себя в палатке, как сон свалил ее с ног.

Проснулась она от кошмара. В ее видении снова и снова возникал страшный старик. Только теперь он представал в окружении каких-то странных существ, похожих на жирных карликов в масках. Небо над головой было окрашено в кроваво-багровые тона, вокруг гудели на лету большие жуки, заполонившие собой все вокруг.

Под ногами булькала смоляно-черная жижа. Старик воздевал над головой руки и злобно шипел: “Кропииииии! Кропииииииии! Хциулькуоигмнзхах!”. Выскочив из палатки, она поняла, что сейчас все еще царит глубокая ночь. Снаружи на пологе белел пришпиленный лист бумаги.

“Уважаемая Инга Степановна! Я решил не дожидаться утра, а отправиться за коллегой прямо сейчас. Если мы не вернемся до рассвета, то вы передадите описание лабиринта пещер спасателям. Буду премного благодарен.

Жэгэй Зургаан.”

“Хциулькуоигмнзхах!” – противный голос Алахуша назойливой мухой жужжал где-то на задворках сознания. Покатав на языке это, казалось бы, непроизносимое слово, девушка пошла в сторону обрыва.

Итак, "они ушли по пути"и теперь надо принести дар. Если бы сейчас кто-либо спросил у нее, что она делает, то, вероятнее всего, она даже не смогла бы объяснить это. В душе не было ни страха, ни ощущения иррациональности происходящего.