Нэргуй Хот

Пожилая медсестра вдруг нервно дернулась:

– Лазят, где ни попадя… Как будто не знают, что это проклятое место…

Впрочем, повидать “родственника”, Инге разрешили, жестко запретив сильно тревожить больного.

Профессора было не узнать. Он лежал в отдельной палате, раздетый до нижнего белья. Его руки и ноги были зафиксированы мягкими ремнями, прикрепленными к специальным креплениям.

От его привычного, насмешливого выражения на лице не осталось и следа. Сейчас это была восково-бледная маска, сковывающая лицо человека, увидевшего нечто ужасное.

Сейчас он пребывал в сознании.

Увидев Ингу, он попытался рвануться к ней, но вязки оказались надежными. Глаза его были совершенно безумными:

– Я видел их, Инга Степановна, видел! Анахай, о которых говорил Самдан! Они хотели сожрать меня! Затянуть в свои норы! Если бы не камнепад, они уже освежевали бы меня. Я никогда не забуду эти жабьи, волосатые морды и паучьи лапы, тянущиеся ко мне. Они пообещали, что придут за мной. И я им верю. Они придут! Скоро придут!

Профессор оглушительно расхохотался.

Медсестра сделала ему седативный укол и выгнала посетителей прочь.

Дождавшись лечащего врача, девушки узнали, что у профессора совершенно необъяснимое воспаление паутинной оболочки мозга. Профессиональным языком – менингит.

– Я еще не встречал такого молниеносного развития болезни, – качал головой седой врач. – Если судить по тому, что описали коллеги, доставившие его, я могу предположить только очень сильную интоксикацию. Чем он надышался под землей, я не знаю.

Азот, метан, тяжелые углеводороды, сернистый газ, радон… да все, что угодно. Как он вообще выжил, не приложу ума. Но будем наблюдать за ним. Наука сегодня шагнула далеко вперед, и мы искренне надеемся на то,что повреждения мозга не окажутся фатальными.

Попросив разрешения напоследок зайти к Зургаану еще раз, и получив его, девушка вновь вернулась в палату со связанным больным. После успокоительного он крепко спал. Тем не менее, выражение страха на его лицо никуда не делось. Инга поправила волосы у него на голове, погладила по лбу.

Кожа Жэгэя была покрыта каплями омерзительного, слизистого пота. Девушка в отвращении отдернула руку, стряхивая с себя эту гадость. Капли его будто сразу испарились, оставив на коже противный, липкий след, который Инга тут же поспешила смыть под краном в уборной.

Ночь девушка провела без сна в дома у Алимы. Утром же ее ждал рейс Улан-Батор – Иркутск. Островок безопасности, уносящий ее прочь из внушающей ужас Азии.