КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

После смерти капитана я принял команду на себя. Ночью мы с двумя десятками казаков отбили тело капитана и похоронили по православному. Не было у нас трусов, все дрались, как львы, – есаул достал из кармана листок бумаги, – вот, господин полковник, список особо отличившихся бойцов, представленных к различным наградам.

Полковник взял листок, прочел.

–Русаков, я смотрю, вы себя первым в список внесли, от скромности не умрете.

Все засмеялись. Есаул со злостью в глазах подождал, пока стихнет смех, и сказал:

–Это не моя рука, это капитан Никулин писал, смейтесь, смейтесь, скоро вам не до смеха будет.

–Извини, есаул, ступай, отдыхать, – сказал полковник.

Есаул вышел, он был вне себя от шутки Степанова, а особенно – от смеха офицеров.

–Смеются, сволочи, мы там воюем, а они здесь в тепле сидят, – он взялся за плечо. Оно вдруг сильно заныло, в темноте есаул не заметил, как я за ним шел. Есаул, не переставая, ругался. Я не мог понять, от чего он ругается: от боли в плече или от обиды в сердце.

–Что ругаешься? – спросил кто-то.

–Да ну их, сидят, сволочи, смеются, их бы, гадов, в ту резню.

Седой казак, подходя ближе, сказал:

–Зря ругаешься, есаул, там нет офицеров, которые не были в бою. Там есть такие, которые поболе твоего воевали, ну а смеются – правильно делают, на войне без смеха нельзя, смех нам помогает расслабиться, а так сердце не выдержит. А кто это с тобой?

Есаул повернулся ко мне и спросил:

–Ты кто?

–Я земляк из Мценска.

–А, ты! Давай завтра поговорим.

Я попрощался и ушел. Подойдя к казарме, увидел собравшихся солдат: "Меня, наверное, ждут; видели они, что я за есаулом пошел. Сейчас расспрашивать будут, а я не знаю ничего, опять врать придется". Я шёл, обдумывая, что им сказать. Вдруг на меня сзади кто-то набросился и сбил с ног. Это был Богдан. Я его такого радостного не видел давно. Он стал меня обнимать, целовать.

–Что случилось? – спрашиваю.

–Я письмо из дома получил, Аленка пишет, – немного успокоившись, сообщил Богдан .

– А мне письма нет?

–Тебе, дружище, письма нет, – с досадой ответил он, – но Аленка пишет и про твоих, все хорошо у них.

–Ну, давай поподробней.

Богдан начал читать, его жена писала, что у них все хорошо, барин их не трогает: «…Передай Коле, что его родители скучают по нему. Мы каждый вечер собираемся вместе и о вас говорим, как вам там, горемычным, служится.