КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

А как по нему стрелять начали, то вся его храбрость куда-то делась. Богдан выскочил из укрытия и на себе его притащил. Тому ничего, а у Богдана вся голова в крови. Так что, твой куманек – герой.

–Да, герой. А мне, гад, ничего не рассказал.

– Рассказать кому – это значит, Гундосого унизить, а у него это тоже первый бой. А по первому бою не судят. Так что это тайна и для нас, и для тебя.

–Нет, я сейчас пойду, этому Макару все выскажу!

–Нет, не пойдешь. Ему и так, бедолаге, стыдно. Даже не говори с ним.

–Хорошо, не буду.

Но на душе у меня было скверно. Мне так хотелось всё высказать Гундосому, из-за которого ранило друга. Но этот Гундосый уже был под огнем, а я еще нет. Я сидел и ждал, пока проснется Остап или придет Богдан. Храп прокатился как раз в тот момент, когда вдалеке показался Богдан. Он шел, широко размахивая руками, в хорошем настроении. Подойдя ближе, улыбаясь, спросил:

–Что такой злой?

–Почему ты не рассказал, как тебя ранили на самом деле?

–Учусь врать, как ты!

–Ну- ну, ври дальше.

Пойдем к Остапу, он, наверно, уже проснулся.

Войдя в палатку, мы увидели лежащего Остапа. В глубине сидел казак по фамилии Морковкин. Мы молча сели рядом, Данько грубо спросил:

–Мать твою в душу, что приперлись?

–Да ничего,– я встал с обидой и хотел уйти. Богдан удержал меня.

–Остап, мы пришли поговорить, – серьезно сказал он.

Данько, лениво поднимаясь, сел на солому, посмотрел вокруг.

–Морковка, иди погуляй.

Казак быстро встал и вышел. Остап опять лег.

Богдан недовольно на него посмотрел. Но спорить не стал.

–Остап, я Кольке рассказал, что мы вычислили тех, кто мог работать на Хряка.

–Мать вашу в душу, отдохнуть не дадите. Да что мы с тобой вычислили! Только тех, кто писать умеет, и все. Да вы хоть понимаете, какое это серьезное обвинение, за такое к стенке ставят. А на догадках одних человека расстрелять нельзя, даже обвинить нельзя. Потому как с этими, кто в нашем списке, я не один год воюю. Не могли они на это пойти, не такие они люди.

Я вот себе представляю эту мразь с дохлой натурой, с гнилой душой. И самое главное, с бегающими глазами.

– С бегающими глазами. А ну-ка, дай мне список, -попросил я.

Богдан достал мятый листок. На нем было пять фамилий.

–А где Морозов Серега?

–Он писать не умеет, – сказал Остап.

–Не знаю, как писать, но читать он точно умеет.

Я рассказал, как он прочитал мой листок.

–Так, мать твою в душу, – вскакивая, начал размышлять Остап сам с собой.