«Козни врагов наших сокруши…»: Дневники

Мир не знает, как глубоко пал человек; в миру человек живет все время вне себя самого; ему некогда заглянуть в свое сердце, чтобы рассмотреть: что там творится? Какие гады там живут? Для этого надобно отложить все житейския попечения, войти в самого себя, сосредоточить все свое внимание на своем внутреннем человеке и при свете слова Божия, при руководстве святоотеческих и подвижнических наставлений – познать самого себя, а при помощи благодати Божией выбросить из своего сердца все, что там нечисто, греховно, что препятствует человеку быть обителию Того, Кто рек: “приидем к Нему и обитель у Него сотворим”.

Для этого нужно уединение, тишина, свобода от всего, что отвлекает наше внимание в сторону мира и житейской суеты. Для этого потребно постоянное участие в молитве церковной, потребно полное отсечение своей воли, своего смышления, ограничение своих телесных потребностей до минимума. Все это должен дать монастырь тому, кто нелицемерно хочет быть монахом. Только по достижении известной степени такого перевоспитания, такого преображения внутренняго человека, если руководители иночества найдут сие необходимым и полезным для Церкви Христовой, монаху может быть поручено и какое-либо “служение” ближнему. В этом отношении должна быть полная свобода. Мирянин может подумать, будто я противоречу самому себе, говоря об этой свободе. Я ведь сказал, что монах воспитывается послушанием, отсечением своей воли и даже смышления. О какой же свободе я тут говорю? Я говорю о свободе инока от всякаго внешнеобязательнаго, независимо от его духовнаго состояния, дела, от всякой деятельности, организованной по подобию мирских благотворительных и просветительных учреждений. Нельзя монаха во всякое время ставить в необходимость делать что-либо так, как делает работник-мирянин, обращаясь сам как бы в машину. Довольно с него – и уж это-то следует требовать от него неотменно, – чтобы он всецело исполнял устав монастырский, в отношении богослужения и монастырских хозяйственных послушаний, не отвлекающих его от молитвы. Те м менее желательно на монахов возлагать тяжелое бремя заботы о перевоспитании порочных детей. И это я говорю даже относительно благоустроенных обителей. А что сказать о теперешних иноках? Все они, в той или другой степени, люди духовно немощные, борющиеся с своим ветхим человеком, люди, для которых постороннее дело, особенно такое, как участие в борьбе с пороком в другом лице, легко может повредить им в их главном делании – в борьбе с самим собою.