Вторая жизнь Марины Цветаевой: письма к Анне Саакянц 1961 – 1975 годов

оказалась в блокадном Ленинграде. Написала книгу блокадной лирики. Прототип Кати Булавиной в трилогии А. Толстого «Хождение по мукам». Стихотворение было написано в июле 1921 г., опубликовано в парижских «Современных записках» (1921. Кн. VII): // Яблоко, протянутое Еве, // Было вкуса – меди, соли, жёлчи, // Запаха – земли и диких плевел. // Цвета – бузины и ягод волчьих. // Яд слюною пенной и зловонной // Рот обжёг праматери, и новью // Побежал по жилам воспалённым, // И в обиде Божьей назван – кровью.]

По последним стихам еще раз «пройдемся» с Вами, может быть, еще что-нибудь подберем – но в последние годы стихов (лирики) было гораздо меньше, чем в юности, т.

 к. писались большие вещи – поэмы, пьесы, много прозы, а из того, что есть – прекрасного – для такой книжечки очень трудно что-нибудь подыскать. То «поэтически» трудные стихи, то «политически»… А хочется, чтобы эта книжка открыла семафор для тома «Библиотеки поэта», который запланирован[31 - Том избранных произведений из серии «Библиотека поэта» (вступ. статья Вл. Орлова. Сост., подгот. текста и примеч. А. Эфрон и А. Саакянц. М.; Л.: Сов. писатель, 1965).] и в который может войти много сложного – и должно.

В Москву я собираюсь, чтобы повидаться с Орловым (он должен на днях приехать) по поводу всяких дат и разночтений в стихах, буду Вам звонить и надеюсь – повидаемся, несмотря на то, что буду в Москве не больше 2-х дней – ужасно запаздываю с работой и запаздывать буду до самого мая, когда сдам. Очень неудачно, что моя спешка совпадает с «переподготовкой» маминой книжки.

Кто делает комментарии? Прежние не годятся! Всего доброго!

    Ваша А.Э.

2

14 февраля 1961 г.

Милая Анна Александровна, получила телеграмму от Орлова, где он просит уточнить даты 4-х ранних стихотворений, что я сейчас (здесь) сделать не могу, т. к. этих материалов у меня в Тарусе нет. Он будет в Москве после 20-го, о приезде мне сообщит, приеду и я, и, думаю, нам будет полезно встретиться втроем. Буду Вам звонить – к сожалению, у меня только Ваш служебный телефон.

Мне же звонить некуда, т. к. там, где «мой» телефон, меня нет, а там, где я (буду), телефона нет. В общем, разберемся как-нибудь. Меня, так же, как и Вас, несколько смущает тяготение Орлова к пополнению сборника наислабейшими из ранних стихов и даже некоторая, не только поэтическая, но и политическая неразборчивость, чего именно сейчас и именно в этой, первой, книжке, по-моему, никак нельзя допускать.