Без времени, без желаний, без истерики

Она была оптимисткой, но подходила к этому не слепо, а взвешивая всё на весах критического мышления. Эти слова, сказанные только что – первое, что меня хоть как-то удивило за долгое время, ибо жизнь стала чудовищно прозаична. Настолько же предсказуема, как восход солнца утром; как исход любых человеческих взаимоотношений, заканчивающиеся жестокостью; как рост волос после бритья, или как смерть в конце жизни.

– Ого. Почему же, вдруг, ты решила так? – спросил я.

– Сам знаешь, я считала так не всегда.

С совсем недавнего времени.

– Я понимаю почему, но на каком-то же определённом моменте ты решила так для себя? Мне интересно, расскажи.

– Пожалуй, я отвечу на твой вопрос через тебя же.

– И как же?

– Встречными вопросами.

На улице началась метель. Порох снега стал влетать через на балкон, пробегая через который, начинал ворошить занавески в квартире. Мы были увлечены разговором, что отвлекаться на закрытие окна не стали, к тому же оба предпочитали холод вместо тепла.

– Вот ты, Исаак, психотерапевт?

– Психолог.

– Неважно.

– Пха-ха-ха, важно так-то.

– Слишком позднее время для духоты. И слишком ранее для того, чтобы казаться умнее, чем ты есть.

– Ты права. Мне насрать. Тем более раз уж ты позволяешь себе пренебрегать родом профессии и отождествляешь разные специализации, значит ты уверена, что я приму ответ на свой вопрос, через твои напутствия. Продолжай.

– С чем к тебе, как к психотерапевту, – я перебил взглядом с ухмылкой её вопрос.

Ника закрыла глаза, глубоко выдохнула и продолжила. – С чем тебе, как к психологу, сейчас приходят люди?

– Люди приходят ко мне с одной и той же проблемой – с тотальным неудовлетворением из-за тотального однообразия.

– А почему это всё возникло?

Почти начав отвечать на её вопрос, я почувствовал вибрацию мурлыканья от прикоснувшейся ко мне головы кошки. Я любил кошек до смерти. Мог себя определённо назвать айлурофилом. Ни секунды не думая, тотчас же поднял её к себе на колени и начал чесать эту маленькую пушистую голову с усами.

В этот же миг я ощутил на себе взгляд, ожидающий ответа, позади которого разыгрывалась метель. Романтичный зимний полумрак с жёлтым звоном торшера, единственно освещающего своим рассеянным светом это маленькое пространство, был наполнен пустой надвигающейся полемикой двух родных людей. Я решил поиграться с её чувствами, не отвечая на вопрос сразу же, как вспомнил.