К.Д.

О каких «знакомых» писала эта девица, ему было непонятно. Ясно, что старик выдал его, написав Розе, но, как ему следует поступать дальше, он не имел и малейшего представления. Сидел тихо и смотрел в одну нематериальную точку. Разузнать, откуда пришло письмо, для журналиста не составит труда, и тогда она заявится сюда, заставит его жениться на ней, и они уедут обратно, он будет вечно привязан к её юбке, а она станет таскать от посторонних приплоды (если уже не притащила). Хотелось зареветь от такой душещипательной истории.

– Чувак, какого черта ты ей растрезвонил обо мне? – спросил он недовольно.

– Выбирай выражения, сопляк, – ответил тот мирно. – Я никому ничего не рассказывал, я не маразматик, чтобы получить пулю твоей “нежной” Бретты, – язвительно заметил он, всё ещё не отрываясь от страниц.

– Значит, это не ты написал придурошной даме с широкопольной шляпой?

– Ты – тупица?

– Спасибо за честный ответ, – произнес Константин вежливее и поднялся с дивана. – Когда ты получил почту?

– Позавчера.

– Что ж…– он сделал вид тяжелой мысленной деятельности, складывая бумагу в конверт и пряча её во внутреннем нагрудном кармане пальто. – Я нужен тебе?

– Нет, проваливай, – буркнул тот, поворачивая голову к еще одному раскрытому пособию.

– С тобой всегда приятно поговорить.

Старик не успел отреагировать на дерзкую реплику юноши, потому что тот уже хлопнул дверью, зная, что может последовать за его фразой. Парень, безмолвно пройдя между столами в зале, вышел на улицу, пощупал карманы, но достать сигарету не решился.

Его уже изрядно тошнило от табачного дыма, но нечто внутри просило еще и еще. Ненасытная шавка. Обойдя дом с трех сторон, он попал в соседний двор, где весело резвилась детвора. Девчонки лукаво поглядывали на мальчишек, норовивших подергать их за косички и волосы вообще, они бегали по всей площадке, перекидывая роль водящего на другого. Константин присел на ближайшую к нему скамейку и широко расставил ноги, как он любил. Была ощутима пустота в правой руке, где обычно покоилась бутылка пива или сигарета. Откинулся на спинку, кисть быстро запахнула пальто. Вздохнул, опуская подбородок на грудь. Конечно, письмо Розы разбередило его, но самообладание никуда не делось, потому что прекрасно помнил дни, когда она пыталась претворить в жизнь свой план. Лукавство и показная хитрость выпирали настолько, что, убежав в другой город, все равно ощущаешь их.