Возле кладбища: одинаковые люди

Планировка квартиры пыталась мне помочь и вроде что-то начало получаться, но в один момент всё сбилось, заменилось чем-то более современным, и я оставил попытку на потом, приплюсовав в помощь этому Сергея Владимировича. Он точно знает и видел куда более моего.

– И кирпич сегодня упадет на голову кому-то другому – засмеялся в ответ Сергей Владимирович.

– Точно, но не тот день. Прямо на поверхности лежит это ощущение – уверенно добавил я.

– А что о мистическом? – не меняя непринужденного тона, спросил Сергей Владимирович.

– Временная аномалия, иначе не скажешь. Звоню, а вы не открываете. Понять не могу, затем обернулся, а там почти девяносто лет, как ветром сдуло – весело, насколько можно, попытался объяснить я.

– С первого раза, интересно. Но теперь я точно знаю, что не ошибся, да и не мог, что я собираю – запутался в словах мой собеседник, но при этом на его лице было написано, что он доволен моим коротким рассказом. Теперь ему не нужно будет тратить лишних слов, даже если он и оставлял что-либо про запас.

– Давайте Сергей Владимирович, я вас так последний раз назову, и вы меня по имени отчеству тоже. Перейдем на более доверительную форму – предложил я в тот момент, когда мы оказались в зальной комнате, пространство которой не превышало восемнадцати квадратных метров, с выходом на небольшой балкончик, имевший ограждения в виде кованых старомодных прутьев, и незастекленный, несмотря на обширную практику в этом вопросе.

– Хорошее предложение, сам хотел, но как-то – Сергей Владимирович не стал продолжать и без того было ясно, что он хотел сказать, куда важнее было, что после этих слов, Сергей Владимирович превратился в просто Сергея, а Андрей Александрович сократился до обычного Андрея.

– Стараюсь представить то, что видел на лестничной площадке, но пока как-то не идет – озвучил я то, о чём думал именно в эту минуту.

– Оно как бы само по себе, не всегда поймешь, когда нагрянет. Да и не в этом собственно смысл. Все эти ассоциации, по своей сути, странным образом, не несут в себе чего-то враждебного, и я частенько не понимаю, с какой стороны нужно всё воспринимать.

По выражению лица и голосу Сергея можно было сделать один единственный вывод: он говорит чистую правду, он действительно не может до конца понять происходящего и он совсем не против, чтобы я хоть как-то помог ему в этом.

– Мы еще вернемся ко всему этому, и я думаю, что не один раз.