Возле кладбища: одинаковые люди

Что на тебя нашло. Не время, да и не дело тебе на чужих баб пялиться. Своя у тебя есть, может не такая красивая, но у неё там всё то же самое. Я трижды был женат, не считая случайных дел, так что можешь мне поверить. Ох и было же времечко, и на моем веку. Пошли уже – Демьян бесцеремонно дернул Виталия за рукав, таким образом выведя того из странного ступора.

– Пойдем ко мне? – спросил Виталий.

– Договорились вроде, конечно, к тебе. У меня Клавдия дома. Если заявимся, то обоих сковородкой по башке угостит.

Не посмотрит на твою инвалидность умственную. У неё самой с этим делом проблемы. Нет, да закатит концерт на ровном месте. Смотришь и думаешь: чего старая карга собирает, что только у неё в мозгах творится.

– Пойдем тогда. У меня тепло, сухо. Только нужно купить съестного, а то у меня только картошка и пять штук яиц.

– Деньги у тебя есть. Значит, купим все, что пожелаешь.

– Я хочу конфет и мороженого.

– Купим этого добра. Только этим сыт не будешь, нужно чего-то более существенного.

Да, и я уже проголодался, как волк.

Демьян опережал Виталия на целый корпус, несмотря на то, что тот шел на двух ногах, а Демьян прыгал с помощью своих костылей, имея вместо левой ноги обрубок длиной не более тридцати сантиметров.

2.

На протяжении долгих лет Виталий постоянно крутился возле храма «Богоявления»», знали его здесь хорошо не только нищие побирушки, но и жильцы окрестных домов. Знал его и батюшка Илларион, человек пожилой, доброго нрава, который в течение последних двадцати лет и управлял духовным приходом.

И зимой, и летом, и весной, и тоскливой мрачной осенью, бывал здесь Виталий. Не помешал этому обстоятельству переезд Виталия с маменькой Ириной Федоровной на новое место жительства, что состоялся уже много лет назад. До этого они жили в доме, который находился через дорогу, прямо напротив центрального входа. Квартира была на втором этаже. Кособокая и узкая лестница, на которой темно в любое время суток и года. Летом воняет чем-то затхлым и старым, зимой холодно и скользко.

Но через все три окна их квартирки всегда открывался потрясающий вид на храм. Частенько Виталий подолгу не мог оторвать свой взор от странного великолепия старой архитектуры, от таинственной сущности, которая даже в неокрепшем сознании Виталия умела создать что-то своё, плохо объяснимое, но настолько хорошо ощутимое, что Виталий даже и не пытался хоть как-то это обдумать, – он просто принимал, он просто знал.